– Невероятно.

– Я могу встать? – Мои ноги освобождены и я неуверенно раскачиваюсь, пока он берет

меня на руки.

– Я держу тебя. – Его губы обхватывают мои, превращаясь в дразнящий поцелуй. – И я

еще не закончил с тобой. Скажи мне, как сильно ты хочешь, чтобы тебя трахнули.

– Очень. Сильно! – шепчу я.

Кладя меня на кровать, он берет мое лицо в свои руки, и возобновляет наш поцелуй. Он

лижет, сосет  и кусает  мои губы,  обрушиваясь  на них. Он крепко держит меня, слегка

наклоняя   мое   лицо,  и наши  глаза   встречаются.  Его глаза   зеленовато–дымчатого  цвета.

Насыщенного цвета. Похоже на то, будто я смотрю в пылающий огонь, в то время когда он

смотрит на меня сверху вниз. Он поднимается и я тянусь к нему, но он делает это слишком

быстро   и   отходит   назад.   Мой   взор   скользит   вниз   по   его   телу,   останавливаясь   на

выпуклости в его кожаных штанах, в этот момент он наблюдает за мной, поглаживая верх

и вниз свой член ладонью.

– О чем ты думаешь, грязная девчонка?

Без рубашки, его рельефные мышцы представляют собой игру тени и света, и если бы я

могла дотянуться до него, то я бы опрокинула его обратно на кровать. Расстегнула бы его

молнию и скакала бы на нем, запрокинув назад голову, выкрикивая его имя.

– Я хочу оседлать твой член.

Он берет бутылку виски и щедро наливает себе в стакан на три или около того пальца.

Затем подходит к краю кровати, и протягивает стакан к моим губам, наклоняя его, до тех

пор, пока виски не  смачивает мои губы и не начинает течь в мой рот.

– О, правда…  правда?   – говорит  он.  –  Даже  после   того,  как   я  просто  наказал   тебя и

оттрахал?

Он поднимает стакан и делает глоток. Стоя с расстегнутой ширинкой, с манящей дорожкой

из волос именно в том самом месте, он продолжает  нещадно дразнить меня. Все время,

пока он заявлял на меня права, стоя там, на сцене, и держа мою голову так, чтобы я брала

его член глубоко в глотку, заставляя меня взять его, у меня был превосходный обзор на его

гладко выбритый пах. Его странные шрамы вдоль его паха были такими же, что и на его

руках.   Те   шрамы,   которые   как   он   говорит,   были   нанесены   его   дядей,   обдолбанным

наркотиками, и похитившим его, когда ему было четыре года, и сделавшим с ним эти

вещи. Несколько недель в декабре, когда другие дети мечтали о Санте, вот какой была его

жизнь? Господи, не могу поверить, что его отец не нашел после всего случившегося  этого

ублюдка и не убил его. Или его мать не сделала этого. Я бы сделала. Я чувствую себя

защищенной   Беннеттом,   и   все   же   мы   здесь.   Даже   представ   перед   всеми,   мы   можем

сохранить наш секрет.

Так много тайн.

Какие из них реальны?

Я не знаю. Сейчас не время решать. Я снова смотрю на своего Мастера. Он единственный,

кто имеет значение.

– Я не единственная, кто готов к этому. – говорю я.

Поставив   стакан,   он   снимает   с   себя   ботинки,   затем   спускает   по   своему

умопомрачительному телу кожаные штаны.