дальше,   нежели   просто   подчиняя   ее   моей   воле.   Я   хочу   почувствовать,   как   она   будет

цепляться за край. Жгучая и обнажающая меня, пока я не очищусь и не освобожусь.

***

беспорядочно  заниматься   сексом  на  работе  или  в общественных  местах,   и после  этой

пятницы, я собиралась поговорить с ним. Иногда он как загадка – головоломка. Парадокс в

том, что я верю, что я увижу его реакцию, и в один миг он меняется. Я поражена, он

показывает мне скрытые грани его личности. У меня падает челюсть. Это я.

Он отпускает мою руку, запускает двигатель автомобиля, а я добираюсь до своих трусиков

и снимаю их. Я хихикаю, когда он бросает на меня оценивающий взгляд.

– Хорошая мысль. – Он наклоняется  вперед, и открывает  бардачок. – Вот, я ходил по

магазинам, думая о тебе. Когда мы приедем, я собираюсь вставить это в твой прекрасный

зад. Чтобы подготовить тебя к тому, что будет в среду.

– Что это?

– Есть единственный  способ это выяснить. Открой пакет, – шепчет он и подмигивает.

Внутри ничем неприметного пакета я вижу бутылку лубриканта и похожий на пулю...

– Это вибратор.

– Это анальная пробка. Для твоей красивой задницы. Я планирую владеть всей тобой. Там

в Бостоне, я только вставил головку в твой зад. Твою задницу никогда не шлепали и не

трахали. Не так ли?

– Кроме тебя, никто. Никто не шлепал меня по заднице, и я уже говорила, что ты первый

кто это сделал. Почему... ты, Сенатор? – Не подумав, я спрашиваю его и вижу, как он

обхватывает пальцами кожаный руль, сжимая его крепко и не отвечая. У меня скручивает

живот. Б*дь, зачем я это сказала? – Мне так жаль, Беннетт, – бормочу я, моргая, чувствуя

жалящие слезы на глазах.

–   Детка,   –   он   выдыхает,  глядя   своим   стальным   взглядом  на   меня.   –   Не   извиняйся.   И

отвечая на твой вопрос, у меня никогда не было любовника, который бы использовал мою

задницу.

Я   пытаюсь   улыбнуться,   но   мои   губы   дрожат.   Я   ищу   что–нибудь   в   его   глазах,   вот   я

идиотка!

– Да. Я понимаю, о чем ты. Ты – Дом.

–  Знаешь,   есть   переломный   момент.  Между   доминированием   и   подчинением.   Момент,

когда ты понимаешь кто же ты все–таки, Дом или сабмиссив.

Я некоторое время смотрю на него.

– И кто это?

–   Свитч.   Хотела   бы   ты   попробовать   подобное?   –   Он   бросает   на   меня   взгляд   своих

дымчатых глаз – как всегда полные решимости – и я сжимаю подлокотник, чувствуя, как

желание пульсирует, закручиваясь внизу моего живота.

Он,   должно   быть,   шутит,   но   как   ни   странно,   я   не   против.   Я   смотрю   вперед.   Я   не

представляю себя, орудующей  тростью. Я никогда не думала о том, как это держать и

пользоваться   плетью   или   ремнем.