Троглодит почуял угрозу.

Летучая мышь опустилась на четыре лапы, удлинила пасть и клыки, обзавелась острыми когтями. Мне даже показалось, что котоморф слегка нарастил массу. Шёрстка зверька посерела, слилась с окружающим фоном. Стоп, у него что, бледно-голубая аура?

Мои шаги гулко разносились по арочной утробе.

Стоило мне шагнуть во двор, как в шорохе листвы родилась смерть. Человек в толстовке, с накинутым на голову капюшоном, молниеносно переместился мне за спину и одним ловким движением захлестнул вокруг шеи гарроту. Сжал рукояти, потянул на себя, чтобы сбить с ног и оттащить подальше от света.

Разумеется, мне пофиг.

Доспех даже не просел, а убийца, решив, что у меня шея стальная, напряг мышцы изо всех сил. С неприятной улыбкой на лице, я отступил на шаг и врезал невидимому противнику локтем под дых. С усилением.

Незримый противник выпустил гарроту и согнулся пополам.

Судя по звуку, у него хрустнули рёбра.

Кот зашипел и приготовился к прыжку, но я отдал мысленный приказ: не трогать. Приблизился к неудачнику, схватил за волосы и зарядил коленом в челюсть. Без фанатизма, чтобы не переломать всё, что плохо растёт.

— Любишь тёмные переулки, — склонившись над поверженным врагом, я быстро и профессионально его обыскал. Забрал кошелёк с выкидным ножом и после этого продолжил разговор: — Кто ты такой?

— Да пошёл ты, — мужик сплюнул кровь на тротуар.

К этому я был готов.

Этот тип был никем. Мелкой швалью, без Дара и хорошего оружия. По виду — типичный уголовник, только не лысый, а с косматой нечёсаной шевелюрой. Видимо, адаптируется к суровым условиям Крайнего Севера. Вот только не нравилась мне одна деталь. Если верить чутью, выродок пас меня от самого «Улья».

Усилив правую руку, хватаю бандита за грудки и вдавливаю в стену.

Теперь ноги упыря болтают в сантиметре над отмосткой.

— Пусти, — хрипит несостоявшийся убийца. — Тебе крантец…

— Правда? — я подарил грязи одну из своих фирменных улыбок. — Но это ты сейчас верещишь, словно баба, а я задаю вопросы. Смотри, что у меня есть.

Модернизирую доспех таким образом, чтобы заострить палец свободной руки. Втыкаю этот палец в бочину несчастного сидельца, но не слишком глубоко.

— Сука! — орёт собеседник, но я бережно ставлю его на землю и закрываю пасть.

— Чувствуешь?

Кровь пропитывает толстовку мужика.

Думается, ему лет пятьдесят, но с этим зэчьём никогда не угадаешь. Может, и тридцать.

Мужик страдает. Я убираю руку и повторно задаю вопрос:

— Кто ты, мать твою, такой? Собирался меня завалить? Почему?

— Заплатили, вот почему, — убийца ненавидяще смотрел на меня.

— Кто?

— А я почём знаю?

Палец погрузился в плоть врага ещё на полсантиметра.

— Вот же ты гондон…

— Так бывает, — отрезал я. — Кто заказчик?

— Говорю же… не знаю, — речь хмыря стала сбивчивой. — Он не представился… Знал номер, мы встретились. Он… телепат, понимаешь? Говорил со мной… из тачки… Даже стекло не опустил… с тонировкой. Потом… деньги выбросил и уехал…

— Это всё?

— Сказал… побыстрее сделать. Пока ты в Никополь не приехал…

— А как он узнает, что ты выполнил работу?

— Это ж телепат…

Логично.