— Всем выйти.

— Что? — очумел кряжистый. — Вы забываетесь, брат.

— ВСЕМ. ВЫЙТИ. ИЗ КОМНАТЫ.

Отец Бронислав не повысил голос. Не встал со своего места, не повернул головы. Этот тип был спокоен как удав. Зато члены комиссии начали переглядываться, скукоживаться и выглядеть жалкими котятками на фоне матёрого хищника.

— Я сам экзаменую этого резервиста, — заявил человек-легенда. — И оглашу результат.

Меньше всего я ожидал, что инквизиторы встанут и покинут помещение. Но, видимо, я недооценил субординацию и непререкаемый авторитет отца.

Святош как ветром сдуло.

Один за одним экзаменаторы поднимались и уходили в западную стену. Именно в стену. Перегородка, насколько я понял, отсутствовала, и человеческие фигуры скрывались в сером мареве. Комната была гораздо больше, чем я предполагал. В скрытой нише сидели телепаты и эмпаты, со стороны которых сейчас шла волна беспрецедентного ментального давления. Блоки вокруг моей ауры чуть не просели, но я выдержал.

Больше эфира богу эфира.

Техника, которую я применил, называлась «всезрение». Работает на коротких дистанциях и позволяет увидеть всё — скрытое оружие, его сущность, замаскированных врагов, мимикрирующих хищников, зачарования и артефакты. Сейчас, кстати, ими напичкана вся комната. Усиливающие амулеты, генераторы искажений, подавители воли — чего здесь только не было. И это на одного скромного меня.

— Да, мы пользуемся огнестрелом, — подтвердил отец Бронислав. Его глаза стали колючими и неприязненными. — Вопрос в другом. Как ты это делаешь? Без триггеров, тактильного контакта?

Триггерами ясновидящие называют предметы, выводящие на объект поиска. Я уже говорил: кому-то достаточно подержать руку человека, чтобы выдать всю его биографию, а кто-то разыскивает пропавшего без вести по фотоснимку. Мои навыки гораздо шире.

— Делаю, — отрезал я. — Не важно, как.

Ответ инквизитору не понравился.

Усилившееся давление едва не промяло мою блокаду, и тогда пришлось задействовать следующую линию обороны. Сейчас телепаты считывали воспоминания моего предшественника, а заодно — ложные конструкты. Я подсунул парням образы первых применений магии огня, первого сеанса ясновидения, первой трансформации тела и радости от прокачки энергии ки по каналам… Всего этого не было, я изначально владел техниками, грани которых сейчас приоткрылись Брониславу.

— Жги меня, — приказал инквизитор.

— Шутите?

— Я хочу увидеть твой пирокинез. Сожги меня, если сможешь.

Вот не успокоитесь никак, отец Бронислав.

Смотрю — завихряются силовые линии. Человек окутывается невидимым полем, искажающим эфирную топографию. Не иначе, артефакт.

Кресло и сам инквизитор вспыхивают.

Применяю воспламенение по площади с небольшим охватом. Наращиваю температуру, но так, чтобы не перегнуть палку. У меня есть циркуляция, а это означает, что я не особо ограничен в средствах.

Защита у отца хорошая.

Я бы её пробил… наверное. Через годик усердной прокачки и укрепления ауры. А сейчас нет смысла стараться. Да и не хочу я убивать живую легенду. Мне надо просто сдать экзамен.

Жар схлынул.

Делаю вид, что выдохся.

— Неплохо, — похвалил инквизитор. — Я бы даже сказал, впечатляет.

Кресло, одежда, пол, сам отец — ничто не пострадало.

— И… я сдал экзамен?

Отец Бронислав, казалось, не умел улыбаться. Но в голосе его прозвучала слабая насмешка:

— Экзамен? Он начнётся сейчас.

* * *

Я открыл глаза.

Потребовалось несколько секунд, чтобы пережитое уложилось в некие рамки. Бронислав что-то активировал. Очередной грёбаный артефакт, который, если я правильно понимаю, смонтирован под нашими ногами.