Она открыла с той же безразличной миной, как и в прошлый раз.

— Чего тебе?

Я вздохнула:

— Дара! Как хорошо, что ты здесь. Гм, я, кажется, посеяла твою отвертку. Дашь другую? Теперь мне нужна побольше.

— Ты потеряла одну мою отвертку и хочешь, чтобы я дала тебе другую?

— Да, — сказала я неопределенным тоном, больше напоминавшим вопрос, чем ответ.

— Подожди. — Дара вздохнула, ушла на пару секунд и вернулась, держа в руке отвертку большего размера.

Прибежав в свою комнату, я подтащила стул Бет под вентилятор. Новая отвертка подходила лучше, и я вытащила винты за рекордное время. Потом вытянулась в струнку, встав на цыпочки, и без труда обнаружила знакомый пластиковый предмет. Точная копия первого микрофона была оторвана с первой же попытки.

Я слезла со стула и тянула за собой проводок, пока он не задрожал от напряжения. Один быстрый рывок — провод отцепился от вентилятора и упал на пол. Меня охватило странное чувство удовлетворенности; я в совершенстве освоила искусство нейтрализации подслушивающих устройств.

С нагловатой ухмылкой я скрутила тонкий, запутанный проводок в плотное кольцо и прошептала:

— Я вам не зверушка в зоопарке.

Дверь задрожала от громкого стука извне. Я повернула ручку, надеясь увидеть рассерженного Джареда. Вместо него я обнаружила за дверью Клер; она стояла передо мной с убийственным выражением на лице.

У меня будто ком в горле застрял, когда она протискивалась в комнату, развернув плечи. Одним гибким движением Клер взобралась на стул Бет и дотянулась до вентилятора. Новый проводок с микрофоном она пристраивала дольше, чем я его обрывала, а вот прикрутить на место вентилятор ей удалось быстрее, чем я его снимала.

После этого Клер пошла к двери, но по пути остановилась, посмотрела на провод у меня в руках и резким движением выхватила его. Я даже не успела заметить, как это произошло.

— Если ты сделаешь это снова, — она покосилась на вентилятор, — я тебе язык вырву.

Попытка сглотнуть не удалась, язык прилип к нёбу. Клер отклонилась назад, угрожающе-сладко оскалилась и покинула меня. Я заперла дверь, а потом обхватила себя. Клер меня напугала.

От мысли о том, что Джареду слышно каждое мое движение, по щекам потекли слезы, и я прошептала:

— Не могу этого сделать.

У меня возникло настойчивое желание уйти подальше от микрофона. Я схватила пальто и ключи. Если я надеюсь обрести возможность нормально жить, нужно поговорить с Синтией.

— Мам? — позвала я, входя в столовую.

— Я на кухне, дорогая, — отозвалась Синтия.

Выражение ее лица изменилось, когда она увидела мои опухшие от слез глаза.

— Что у тебя с рукой, Нина? — спросила мама, обратив внимание на импровизированную повязку.

— Я хочу, чтобы ты поговорила с Джаредом, мама.

Озабоченность сошла с ее лица, и она вернулась к приготовлению ужина.

— Прости, Нина. Я не могу этого сделать.

— Тогда позволь мне иметь личную жизнь.

Кажется, Синтии не слишком понравилась формулировка, но сбить ее с толку было не так-то просто.

— Это уговор твоего отца с Джаредом.

— Но папы больше нет.

Синтия проигнорировала меня:

— У нас с Джаредом был очень долгий разговор. Если тебе будет легче, знай, что сначала он спорил со мной. Он был очень тверд. Но когда я напомнила ему, как тяжело приходится его матери и как трудно будет тебе, он не мог отказаться и решил поступить так, как будет лучше для тебя.