Сейчас же «выступал» Рувик, чья деятельная натура, уже успевшая довести гнома Далина до нервного срыва, теперь малость заскучала, не имея столь же интересного и отвечающего порывам души поручения. Хельги был далеко отсюда, а значит его шут, пользующийся куда большими, в сравнении с иными бесами, вольностями, искал точки приложения для своего дурного энтузиазма. Воровать лифчики суккуб он считал уже не соответствующим положению — а потому отправлял на эти дела других, из числа «прикоснувшихся к красоте» — зато показать собственную значимость считал ну просто необходимым. Отличаясь же несколько большим интеллектом — в сравнении разве что с другими бесами, но паразиту и этого вполне хватало — Рувик не стеснялся этим пользоваться. Вдобавок, первое его «выступление на публике» — сама Стелла не видела изображающего жреца бесёнка, но Хельги ей рассказывал о том «впечатлении», которое было произведено — явно крепко отложилось, проникло пол толстенную лобную кость бесовского отродья.

Рувику однозначно понравилось быть в центре внимания, особенно в качестве этакого проповедника. Вот только кто будет со всем вниманием слушать… беса? Правильно, разве что другие бесы. Будучи же классическим представителем этого мелкого, алого, крылато-рогатого общества, Рувик не мог не знать интересующие их — как и его самого — темы. Отсюда и «проповеди святой порнографии» и неизменный букварь с буквами и цифрами, воплощёнными в позы, порой чрезвычайно затейливые. А поскольку «верные адепты» нуждались в том, что их удерживало бы, заставляло находиться близ Рувика и принимать его главенствующее положение — инстинкты главного шутаподсказывали бесёнку правильные решения. Такие, как это.

«Это» сегодня заключалось в исполнении донельзя похабных сценок с участием парочки бордельных работниц. Только, за ради привлечения внимания, порнография малость прикрывалась аллегориями на тему «как доблестные воины Инферно разных врагов побеждают». В роли «воинов Инферно», понятное дело, выступали бесы, а вот участь побеждаемых отводилась облачённым в узнаваемые одеяния фигуристым девицам. Плащ паладина Империи Света, шкуры и многочисленные ожерелья орочьих воинов, куски хитиновой брони инсектов Единения опять же. Ну а про методы, которыми достигалась «победа», и говорить не стоило. Стелла понятия не имела, кто именно подвёл Рувика к воплощению подобного, но возникало желание как следует его попинать. Знала лишь, что это был не сам Хельги — чувство юмора у её князя хоть и было своеобразным, но никогда не опускалось до подобного примитива или похабности.

Зато большей части присутствующих в таверне подобное нехитрое развлечение… годилось. Представляя себе длительность и откровенное непотребство, что будет твориться, воительница, воспитанная в довольно строгих правилах, предпочла покинуть главный зал таверны, дабы направиться пусть и в прибежище оплачиваемого разврата, но там, по крайней мере, всё это происходит за стенами. Бесы же, хоть и встречаются порой, но тоже вынуждены проявлять хотя бы зачатки приличного поведение, пусть и из опасения быть выпнутыми с невозвратом денег.

По дороге от таверны к борделю воительнице пришлось пусть недолго, но задержаться возле ещё одного немаловажного для домена строения — Врат Инферно. Неделя подходила к концу, а значит следовало не упустить возможность воспользоваться одной полезной особенностью — осуществить призыв наёмников прямиком из Инферно. Пока что сила зова была невелика, но с ростом числа подвластных её князю доменов будет расти, причём в каждом из них. Сперва не так заметно, но чем дальше. тем сильнее. Демоны любят присягать сильному властителю, а не тому, кто только начинает свой путь, причём с непредсказуемым результатом.

Задействовать Врата на призыв, немного подождать и… Чуть ли не лучший из возможных вариантов — дьявол и две суккубы.