|
С завтрашнего дня я въезжаю в отдельную комнату и буду писать дневник для вас, моя дорогая. – Пишите, умоляю, я не понимаю, как живу без вас… Письма к Г-ру – и пусть Володя тоже. – Что он?
– Марина, увозят вещи – надо отнести письмо – не забывайте меня. Прошу, умоляю – пишите.
О, как я плакала, читая ваше последнее письмо, люблю вас. – Целую ваши бесценные руки, ваши длинные строгие глаза и – если б можно было поцеловать – ваш обворожительно-легкий голос.
Я живу ожиданием ваших писем. Алечку и Ирину целую. – Мой граммофон, – где все это?
Ваш С.
5
(Последнее)
1-го июля (20-го июня старого стиля) 1919 г.
Заштатный город Шишкеев.
– Марина, – вы чувствуете по названию – где я?! – Заштатный город Шишкеев – убогие дома, избы, бедно и грязно, а лес где-то так безбожно-далёко, что я за две недели ни разу не дошла до него. – Грустно, а по вечерам душа разрывается от тоски, и мне всегда кажется, что до утра я не доживу.
По ночам я писала дневник, но теперь у меня кончилась свеча, и я подолгу сижу в темноте и думаю о вас, моя дорогая Марина. – Такая нежданная радость – ваше письмо. – Боже мой, я плакала и целовала его и целую ваши дорогие руки, написавшие его.
– Марина, когда я умру, на моем кресте напишите эти ваши стихи:
…И кончалось все припевом: Моя маленькая!
– Такое изумительное стихотворение. —
– Марина, сердце мое, я так несвязно пишу. Сейчас день самый синий и жаркий, – так все шумит, что я не могу думать. – Я пишу, безумно торопясь, так как Вахтанг Леванович едет в Москву – и мне сроку полчаса. – Марина, умоляю вас, мое сердце, моя Жизнь – Марина! – не уезжайте в Крым пока, до 1-го августа. Я к 1-му приеду, я умру, если не увижу вас, – мне будет нечем жить, если я еще не увижу вас.
– Марина, моя любимая, моя золотая, не уезжайте – я не знаю, что еще сказать.
Люблю вас больше всех и всего и – что бы я ни говорила – через все это.
– Марина, милая, нежная, дорогая, целую вас, ваши глаза, руки, целую Алечку и ее ручки за письмо, – презираю отца, сына и его бездарную любовь к «некоей замужней княгине», – огорчена, что Володя не пишет, по-настоящему огорчена. —
Сердце мое, Марина, не забывайте меня.
Ваша Соня.
Дневник пишу для Вас.
По дороге в Рузаевку я дала на одной из станций телеграмму Володе:
Целую вас – через сотни Разъединяющих верст!
Даю телеграфисту, а он не берет срочно подобную телеграмму, – говорит, это не дело. Еле умолила.
Целую.
Молюсь за вас.
P. S. – Против моего дома церковь, я хожу к утрене и плачу.
Соня.
После Сонечкиного отъезда я малодушно пошла собирать ее по следам. |
