Бенедикт как раз закончил свой рассказ, когда появился генерал вместе со своими секундантами.

Это были два офицера из свиты короля; втроем они подошли к Бенедикту и раскланялись с ним. Бенедикт указал рукой людям генерала на двух своих секундантов. Все четверо секундантов вместе отошли немного в сторону. Затем оба секунданта Бенедикта вернулись к нему.

— Вы предоставили генералу выбор оружия, не так ли?

— Да, сударь, генерал выбрал шпагу. Мы заедем к оружейному мастеру, купим шпаги, которые ни один из вас не опробовал, а затем отправимся на дуэль куда-нибудь поблизости. Мы указали на крепостные укрепления, эти господа согласились. Они сядут в открытую карету, мы сядем в другую, и, так как они не знают дороги, а нам она известна, мы поедем впереди их, по Бульварам, и по пути у первого же оружейника купим шпаги.

Итак, они обо всем договорились и поручили двум гостиничным слугам найти им открытые кареты. Господа офицеры предложили немцам пригласить полкового хирурга от зуавов, и предложение было принято. Один из офицеров отправился в казарму, привел хирурга, и тот, узнав существо возлагаемой на него задачи, сел в коляску вместе с Бенедиктом и его секундантами; как и предполагалось, генерал Штурм и его два свидетеля поехали за ними на некотором расстоянии.

Поехали по улице Ришелье, затем вдоль Бульваров.

Первым оружейником на их пути оказался Клоден.

У него в витрине лежало несколько пар шпаг.

Бенедикт обратился вполголоса к приказчику, которого он знал:

— Шпаги за мой счет; дайте их на выбор тем господам, что едут во второй карете.

Генералу Штурму показали три разные шпаги, и он выбрал из них наиболее подходившую его руке. Он спросил ее цену, и ему ответили, что за нее уже заплачено.

Обе кареты покатили дальше, до заставы Звезды, и выехали через ворота Майо.

Там они немного проехали вдоль внешней линии городских укреплений, а затем остановились у довольно пустынного места; оба офицера-зуава вышли из кареты, осмотрели ров и, найдя его вполне безлюдным, подали знак противникам, давая им знать, что они могут выходить.

В один миг четверо секундантов и оба противника подошли к подножию стены.

Площадка оказалась ровной, и на ней легко было провести предстоящий поединок.

Секунданты генерала показали шпаги Бенедикту (он еще их не осматривал).

Молодой человек бросил на них быстрый взгляд и увидел, что они были собраны для четвертой позиции, а это ему вполне подходило.

Впрочем, очевидно, такая сборка подходила и генералу Штурму, ведь он сам их и выбирал.

— На чем останавливается поединок? — спросили секунданты.

— На том, что один из нас будет мертв, — ответили и один голос оба противника.

— Снимайте верхнюю одежду, господа, — сказали секунданты.

Бенедикт отбросил в сторону свой сюртук и жилет. Его батистовая рубашка была так тонка, что сквозь нее просвечивала грудь.

— Готовы, господа? — спросили секунданты.

— Да, — одновременно ответили оба противника. Один из офицеров-зуавов взял шпагу и вложил ее в руку Бенедикту.

Один из двух прусских офицеров взял другую шпагу и вложил ее в руку генералу Штурму.

Секунданты скрестили обе шпаги на расстоянии трех дюймов от острия и, отступив назад, чтобы оставить противников лицом друг к другу, воскликнули:

— Начинайте, господа!

Едва были произнесены эти слова, как генерал, сделав шаг вперед с привычной стремительностью человека, достигшего мастерства в фехтовании, нанес два сильных удара по шпаге противника.

Бенедикт отскочил назад, затем, взглянув на боевую стойку генерала, прошептал про себя:

«О-о! Этот малый крепко стоит на ногах. Осторожнее!»

И он быстро переглянулся со своими секундантами, давая им знак, что не стоит беспокоиться.