Пока беседовали, луна ушла из-за креста и. кажется, стала поменьше.

— Ну, идём, — поторопил его Марко.

— Да… — вздохнул Икира. Но не двинулся. Видимо, теперь, когда луна стала неопасной, было хорошо стоять в её свете. Он обтекал Икиру, как серебристая жидкость, обрисовывая рёбрышки и суставы. Икира шевельнулся в этом свете и сказал:

— Сегодня, наверно, лучше всего смотреть на неё в телескоп…

— Ты ведь на той неделе смотрел. С Топкой и Пикселем…

— Тогда был месяц, а теперь она вон какая. И ближе… Марко, давай поглядим, а?

— Что-о? Сейчас? Полночь на улице! — Марко глянул на часики.

— Но у тебя же есть ключ… — полушёпотом сказал Икира.

— От верхней комнаты. А как в школу-то попадём? Тётя Зоря нас метлой…

— Она никогда никого метлой, только пугает. И не спит по ночам, потому что на посту…

Проще всего было сказать, что ключ дома и его придётся долго искать. Но врать Икире… это всё равно, что добровольно стать хихилой. А кроме того, Марко ощутил, как струнками дрожит в Икире желание сказки и необычности. Струнки проснулись и в Марко, разбудили «приключенческого жучка». Вроде того, который толкнул его на обрывы. И ведь не зря толкнул. Не послушайся его Марко, не было бы девочки… Не следует отступать и сейчас. Тем более, что школа не обрыв, тётя Зоря — не крейсер «Полковник Дума».

— Ох, Икира…

— Что? Идём?! — подскочил тот.

Они пошли. Через тени тополей и лунный свет, через полную цикад тишину. Хотя в тишине были не только цикады. Вдруг издалека донеслась музыка. Вернее, лязганье и буханье, словно отгороженное от тихой ночи прикрытой дверью. Марко досадливо мотнул головой:

— Где это?

— В Мраморной рытвине, — объяснил Икира. — Большие ребята решили устроить ночную дискотеку. Подальше от всех…

Мраморной рытвиной называлось широкое углубление с плоским днищем, на южном краю посёлка. Место давних раскопок.

— Слон тоже, наверно, там, — тихонько сказал Икира.

— Вот уж не думал, что он увлекается плясками под луной, — пробурчал Марко.

— Он не увлекается, — заступился Икира. — Он им чинил магнитофон и колонки…

«А может, и Женька там? — подумал Марко. Сказала, что пошла ночевать к подружке, готовиться к завтрашней контрольной, а на самом деле скачет с парнями… Завтра можно будет позубоскалить: как прошла Вальпургиева ночь?» (оперу «Фауст» он слышат осенью в столичном театре, ходили туда всем классом). Свернули на длинную Шкиперскую улицу, которая вела к школе. Дискотечное звяканье утихло за домами. Прохожих не было, только встретился тощий чёрный кот. Здесь это не считалось плохой приметой.

— Кыс… — позвал Икира.

— Мр-р… — кот потёрся боком об Икирину ногу и пошёл дальше.

— Это тёти-Зорин Боцман, — сказал Икира.

— Знаю…

Трёхэтажная школа в конце улицы белела известняковыми стенами и блестела черными квадратными стёклами. Она всегда казалась ближе, чем есть. А на самом деле идёшь, идёшь до неё… Впрочем, сейчас идти было хорошо. Мелкие камушки на дороге дурашливо покусывали босые ступни. Веял еле заметный ветерок с запахами йодистой воды и тёплых трав: чабреца, полыни, икиры… Марко вздохнул от радости, что впереди почти бесконечное лето.

Но школа наконец приблизилась — и приблизилось опасение: как отнесётся к ночным гостям тётя Зоря? У дороги стоял столетний вяз.