Цао Ксинг счёл бы это за совпадение, но его опыт, помноженный на обильную практику, прямо-таки голосил о том, что всё происходящее — это неспроста. Ничто не предвещало повторного появления разлома, но тот появился — ладно, пусть. Из него вопреки всем известным данным странным образом попёрла порода — и такое можно предположить. Но когда процесс резко остановился, а после псионам удалось издалека зафиксировать образование у самого разлома полости…

Цао подозревал, что здесь замешан тот же самый индивидуум, который не так давно этот самый разлом схлопнул, вопреки всем жертвам вселив в сердца многих куда более ощутимую, сильную надежду на лучшее.

Лжебог, действия которого были направлены на благо всего человечества в целом, но видели это не то, чтобы очень многие.

Сам Цао Ксинг был именно из таких, ибо его моральные ориентиры подразумевали возможность принесения огромных жертв ради общего блага. Сама его страна ковалась в пламени жертвенности, переживая не такие уж и далёкие «тёмные века». Голод, войны, гражданские войны — всего этого стало ещё больше с появлением псионики, и лишь по счастливой случайности на сцену вышел человек, не столько силой, сколько харизмой и мудростью принудивший разрозненный Китай к подчинению.

Но несмотря на то, что с той жестокой поры минули десятилетия, его народ стал лишь сильнее. И каждый, от простого солдата до высокорангового псиона, понимал и принимал необходимость принесения жертв.

Нет: бессмысленный героизм в Едином Китае был не в почёте, но иногда случалось так, что иных вариантов просто не оставалось. И в жертву приносились сотни, тысячи и десятки тысяч, чтобы миллионы могли выжить.

Сейчас или в долгосрочной перспективе — не суть важно.

Стал ли Артур Геслер оттого любим в Китае? Нет, конечно же. Никакая логика и рациональный подход не смогли бы примерить общественность с жестокостью, беспринципностью и масштабностью порождаемых сверхпсионом трагедий. Но всё чаще «верхушка» огромного государства приходила к необходимости не просто не препятствовать Лжебогу, но и прикладывать огромные усилия для поиска второго, а то и третьего дна в его действиях.

Как итог — наука Единого Китая двигалась вперёд семимильными шагами, ничуть не уступая колоссальной мощи соседу, — Российской Империи, — и объединению крошечных стран Европы и «малой Азии». А в некоторых областях Китай давно вырвался вперёд, не только создав методы продления жизни даже обычных людей, но и начав применять его на практике. Уже сейчас престарелые светила науки, которые были в шаге от конца своего земного пути, с энтузиазмом занимались работой, грозя прожить ещё три, а то и четыре десятка лет.

Никто больше не смог пока такого добиться.

А какой ценой — можно понять из истории.

Сейчас Цао Ксинг, держа в руках потрёпанный жизнью рабочий планшет, больше всего хотел лично взглянуть на эпицентр нового катаклизма. Оценить его своими глазами, поговорить с учёными с глазу на глаз и самостоятельно ознакомиться с показаниями доставленных на место приборов. Потому что отчёты, всё же, не давали всей полноты картины. И не могли дать, ибо никому из людей не под силу единолично изучить, запомнить и осознать то, над чем бились могучие умы десятков и сотен.

Быть может, телепаты могли приблизиться к идеалу, но Цао Ксинг не относился к таковым. Он был «всего лишь» скромным криокинетом четвёртого ранга, и располагал только зачатками организации сознания, коей могли похвастаться могучие одарённые-менталы. Никакой сверхпамяти, чудесного восприятия или скорости мышления. Но при этом опыт, способность планировать наперёд и подмечать незаметные и очень важные детали.

И чем дольше вертолёт летел над океаном, тем ближе глава восточного отделения ОМП становился ближе к своей цели.

— Командир, вывожу картинку с внешних камер.