Ну, валяются в лесу нитки — со временем их занесёт всяким сором и почвой так, что не найдёшь. Пройдёт год, пять, десять лет, и абориген проснётся. Выйдет на охоту, подчинит себе какого-нибудь мелкого зверька, отъестся, выработает достаточно токсина и, однажды, подкараулит неосторожного человека. Уж не знаю, как быстро паразит обработает содержимое мозга своего нового тела, но в перспективе это может принести бесконечно много проблем.

И спрогнозировать, как быстро среди способных буквально обмениваться памятью паразитов распространится всё, что люди знают о самих себе, я не брался. Эти способности в совокупности превращали местных жителей в опасность, которую ни в коем случае нельзя недооценивать.

Их даже сравнить было не с кем, так как «аборигены» Земли, вроде некогда угнетаемых краснокожих или негров, были на многие порядки безобиднее. Такие же люди, понятные и потому уязвимые.

И даже так, в своё время они доставили немало неприятностей технически более развитым и многочисленным «белым людям»…

Пока я слабо представлял себе, сколько на планете паразитов. Мной была осмотрена лишь небольшая экваториальная часть одного из материков, и племена аборигенов присутствовали здесь в изобилии.

Сотни тысяч особей, проживающих в отдельных сообществах. И все они обменивались информацией и материальными ценностями. Были кое-где зачатки «феодальных лордов», которым подчинялись окрестные племена.

Без подробностей, так как разумы этих существ я всё ещё воспринимал постольку-поскольку.

Даже простые факты после изъятия требовалось обработать, и процесс этот по сложности превосходил, пожалуй, что угодно, с чем я до сего момента сталкивался в отношении телепатии. Намного легче было бы превратить Алексея Второго в свою марионетку, чем от и до изучить содержимое «мозга» хотя бы одного, туповатого и молодого паразита.

А чего я хотел от другого вида? То, что атмосфера на планете подходит и людям — само по себе чудо, так что возмущаться точно не стоит.

Вскоре я покинул атмосферу планеты, направившись к её одинокому спутнику, местному аналогу луны. И по прибытии издалека ощутил, что что-то не так: с той стороны довольно обильно лилась Пси, а сам ток породы на ту сторону, соответственно, прекратился.

Кто-то явно или побывал здесь, или хотел побывать, и произошло это недавно: разлом едва-едва увеличил силу втягивания.

— И ведь придётся изображать из себя святую невинность, «прибывая» снаружи. Но какого, всё-таки, чёрта?.. — Обратный переход затребовал напряжения всех сил, так как на другой стороне меня, банально, могла поджидать целая когорта учёных с оборудованием. Избежать обнаружения в таком случае будет невероятно сложно, что потребует изменения всех планов «на лету»…

Но когда я вернулся в стабильное пространство, встречала меня только тишина и следы почти добравшегося до разлома боя. Появился новый рукотворный тоннель, в котором всё фонило Пси, а отпечатки псионических воздействий большой силы были видны невооружённым взглядом.

Я сразу раскинул сети своего восприятия по округе, параллельно обратившись к ноосфере. Вместе эти методы весьма оперативно позволили мне составить достаточно полную картину… и ужаснуться. Организованная преступность сделала свой ход слишком рано, и я, всё же, позволил информации о себе и об этом разломе утечь на сторону. Да и сложно было бы не позволить, так как информированных лиц в нашем случае стало прямо-таки слишком много.

Ошибка, которая могла стоить мне потери связи с родной планетой. Не подумал, не учёл — и в итоге отряд террористов-смертников смогли остановить только потому…

А вот причина от меня как-то подозрительно ускользала.