Дорога, если её вообще можно было так назвать, представляла собой печальное зрелище: растрескавшийся асфальт, испещрённый вдавленными следами от старой бронетехники. Она петляла среди невысоких холмов по одной ей ведомой логике, и тянулась на многие десятки километров: территории Калифата никогда не отличались высокой заселённостью. Население было достаточно велико — почти полмиллиарда человек, но вот сконцентрированы они были, по большей части, в городах и крупных, цельных поселениях сельскохозяйственного назначения.

Итогом такого распределения стали безжизненные пустоши, до которых у кого-то доходили руки только в случае обнаружения новых залежей нефти или иных ценных ресурсов.

Хусейн сидел у самого окна автомобиля, сквозь три слоя бронированного стекла вглядываясь в горизонт. Позади мчалась машина Маджида с охранением, впереди — Джамаля, как старшего и выдвинувшегося первым. Группы транспорта двигались на небольшом удалении друг от друга — так они решили снизить риски в том случае, если сепаратисты всё же успели сориентироваться и приготовить засаду на пути членов Собора. Вероятность этого была невелика, но никто не недооценивал тех, кто уже не один десяток лет по-крупному вредил легитимной власти Южного Калифата.

Тем более, что старший советник Севера на связь так и не вышел, а все попытки связаться с его людьми пропали втуне. Это нервировало Хусейна, потому как он, как и все члены Собора, привык к тому, что под удар обычно попадает кто угодно, но не внутренний круг. А сейчас они даже в должной мере не подготовили охранение, сделав ставку на скорость и незаметность: всего несколько машин на каждого советника и минимум охранения. Да и сам отъезд был инициирован без какой-либо подготовки…

— «Что, впрочем, не помешало врагам добраться до одного из нас». — Мысленно произнёс мужчина, выжимая из своего скромного телепатического дара все соки. Сейчас он мог сосредоточиться, так что зона его восприятия с пары метров возросла до пары десятков. Мало, но Хусейн умел манипулировать областью покрытия псионического дара, точно радар сканируя всё вокруг узкой «полосой».

Был ли в этом смысл, учитывая наличие в колонне штатного псиона с ментальными силами? Едва ли. Но как метод самоуспокоения и приведения мыслей в порядок подобное занятие подходило лучше всего.

И только потому, что Хусейн был сосредоточен на контроле псионического дара, раздавшийся в его голове голос не шокировал мужчину, но заставил напрячься, сжав подлокотники кресла.

— «Не дёргайся лишний раз, Хусейн. В семнадцати километрах впереди, там, где дорога поворачивает прямо на закат, конвой поджидают сепаратисты. Ваш „пропавший“ товарищ не настолько мёртв, как вы считаете».

Хусейн шумно выдохнул, понимая, что его разум открыт перед неизвестным словно книга, содержимое которой без усилий воспринималось любым образованным человеком. И самым жутким было то, что даже со своим незначительным даром мужчина ощущал подавляющую, всеобъемлющую мощь неизвестного, вторгшегося в его разум. Тот был куда мощнее телепата пятого ранга из Индии, с которым Хусейну довелось однажды поговорить и обменяться опытом. И таких людей по всему миру было настолько мало, что на ум советнику пришёл только один.

— «Алексей Второй?».

— «Ошибаешься». — В голове Хусейна раздался смешок. — «Твои собратья по вере называют меня Гласом Иблиса. Для всех остальных я Лжебог. Но сегодня я — ваш единственный шанс на выживание».

То, что испытал Хусейн в первые секунды сложно было описать, но в нём одновременно столкнулись любопытство, сомнение и гнев.