Костюмчик, впрочем, вполне бюджетный, подумала Мила.

– Слушайте, мне неловко, – сказала она, – но... Борис еще спит. Сейчас пойду разбужу.

Гость активно замахал руками, понизил голос до шепота:

– Ни в коем случае! Не вздумай! Я на минуту.

– На минуту или нет – хватит им уже валяться.

– Вы присаживайтесь, – предложила Маша. – Хотите чая?

– Пожалуй, – ответил Кирилл после небольшого энергичного раздумья, как будто это было очень важно. – Только, Людмила, я тебя прошу: не буди его. Пусть спит. Это грех большой, человека спящего будить. Я оставлю подарок и уеду; дел куча. Так будет даже красивее: парень проснется, а вы ему – «приходил Дед Мороз, подарочек притаранил...»

Визитер поддернул брючины и сел прямо у двери на краешек стула.

– А разбудишь – обломаешь, – продолжил он, глядя поверх очков. – Сама подумай: он просыпается, голова болит, первый день нового года и даже нового десятилетия, хочется в постели полежать, о жизни поразмышлять, о любви... А тут к нему врываются и кричат: вставай, к тебе пришли! И вот он, вместо того чтобы не спеша принять ванну или, например, снегом обтереться...

Мила засмеялась.

– Ну, вы о нем слишком хорошо думаете. Снегом – это вряд ли.

Гость опять осмотрелся, с вежливым любопытством, и строго ответил:

– Я Бориса знаю двадцать пять лет. Он самый лучший парень на белом свете. Попомни мое слово: он проснется и пойдет обтираться снегом.

Из кухни бесшумно вышел Мудвин, протянул руку.

– Олег.

Гость встал, пожал, всмотрелся и просиял.

– Олег! Я вас знаю. Вы – Брянцев, да? Второе место на первенстве Москвы. Две тысячи третий год.

– Это было давно, – ровным голосом ответил Мудвин.

– Вы были хороши, – сказал Кирилл.

– Он и сейчас хорош, – вставила Монахова.

– Охотно верю, – кивнул гость и перевел взгляд на Милу – она едва успела опустить глаза.

Очень забавный тип. Когда молчит – почти уродец. Маленький, шея тонкая, жилистая, хрящеватые уши торчат, и нос. А произнесет фразу, другую, третью – и преображается: умные глаза блестят, голос хриплый, вкрадчивый, но вкрадчивость не липкая, не опереточная, как у соблазнителей, а здоровая юмористическая вкрадчивость человека, которому нравится беседовать с ближними.

Умеет говорить. А еще больше умеет слушать.

Он вытащил из внутреннего кармана конверт, протянул.

– Передашь Боре. Это мой подарок.

– Пойдемте, наверное, на кухню, – предложила Маша. – Там теплее. Дом большой, в сильный холод плохо топится.

Гость кивнул, встал и принял особенную позу, словно хотел сказать что-то старомодное, типа «как вам будет угодно, сударыня» – но не сказал. На кухне молча примостился с краю, сел ровно, ладони положил на стол.

– Вам с сахаром?

– Чай? Э-э... ну, да, наверное. Хотя... – он задумался. – Нет. Без сахара, и покрепче. Спасибо.

Он вздохнул, приязненно посмотрел на Мудвина, на Милу с Машей, на батарею пустых бутылок вдоль стены.

– Молодцы. Уважаю. Новый год на природе, прекрасный дом, тишина, умиротворение, камин горит, сидят люди красивые, пьют вино красное – вот как надо жить! Я вами восхищаюсь, ребята. Так и живите.

– А вы не так живете? – спросила Маша, двигая к гостю блюдо с конфетами.

Гость усмехнулся.

– Нет. Я, извиняюсь, старый задрот. Я так не умею. Борис мне друг, я его люблю, но таких, как он, у меня еще несколько человек, хороших товарищей, и мне сегодня всех надо объехать, лично поздравить, подарки раздать.