Изменить размер шрифта - +
Боится потерять, как в свое время потерял жену.

 Она вздрогнула и поднялась.

 — Правда?

 — Конечно. — Я говорил, не понимая, откуда приходят слова, почти забыв, о ком идет речь, потому что… — Потому что он не единственный, кто испытывает такие чувства к тебе. — До меня дошло, что я сказал, после того, как вырвались слова, и я понял, что это правда. — (Я люблю тебя.)

 Через стол она протянула руку и взяла мою. Она поцеловала меня — я весь наполнился ее чувствами и такой нежностью, какой еще не испытывал.

 — Спасибо, Кот, — прошептала она, — ты лучший, единственный мой настоящий друг. — И снова подняла на меня глаза, глаза цвета грозовых туч.

 Но она никогда не сможет изменить своей любви к Зибелингу. Когда это стало мне ясно, что-то перевернулось внутри, как будто в меня попал осколок ее боли.

 Внезапно я вновь стал пятилетним мальчиком, обиженным до горючих слез на весь мир. Ну почему именно он? Почему его избрала судьба на эту роль, почему не меня? У меня никогда ничего не было!

 Но говорят, любовь слепа, любовь — сумасшествие, любовь безжалостна и способна испепелить твое сердце. Джули научила меня проникаться чувствами других, и я знал, что никогда не смогу остановить то, что чувствую по отношению к ней.

 Я обошел стол и нежно обнял ее, представив на минуту, что она принадлежит мне, а потом сказал:

 — Все будет хорошо, я обещаю тебе.

 И я вышел из дома в ночь.

 

 Глава 15

 

 Я включил свет.

 — Как ты сюда попал? — Фигура Зибелинга отделилась от кресла, где он сидел, словно окаменев в темноте своей комнаты. Выражение его лица стоило того, чтобы преодолеть путь к его жилищу.

 — Секрет старого воришки, — ухмыльнулся я. — Теперь вы спросите, какого дьявола мне здесь надо. Я здесь потому, что осталось только двое в этом городишке, на кого вы можете положиться, и вы больно ранили обоих. Я пришел сюда, чтобы ты кое-что для себя уяснил, слышишь, ты…

 — Убирайся!

 — Н-да. — Я покачал головой и двинулся к нему, чувствуя обиду и злость, которые при виде Зибелинга всколыхнулись опять. — Я не уйду, пока ты не выслушаешь то, что я должен тебе сказать. — Я схватил его за толстый свитер и прижал к стене. Он сопротивлялся, но у него не было богатого опыта уличных боев. Я нажал на болевую точку — он вскрикнул и затих. — Вот так-то лучше, док. Я могу быть тем, за кого ты меня принимаешь, когда меня вынуждают. Не советую делать это, ибо тогда я перестану быть самим собой. — Я отпустил Зибелинга и отступил. — Мне надо, чтобы ты меня выслушал.

 Он отделился от стены, его взгляд был полон замешательства и внезапно возникшего страха. Он потер шею.

 — Хорошо. Говори, зачем пришел. — Он вновь сел в глубокое мягкое кресло, чувствовалась его возросшая тревога.

 — Во-первых, повторяю еще раз — мы в одной лодке. — Я не стал убеждать его, открывая сознание, потому что он был уверен, что я поступлю именно так. — Знаю, что вы не желаете поверить в это, потому что вам, как никому другому, известно, что у меня достаточно причин сделать вам больно. Вы уверены в том, что я — всех побоку, кроме себя, а как иначе? Разумеется, вы сами — образчик любви к ближнему. Поверьте, я сталкивался с такими экземплярами, как вы. Но, слава Богу, встречаются и порядочные люди. Такие, как Джули, как Дир. А Рубай… — Я вздохнул. — Вы даже не представляете себе, кто он на самом деле.

Быстрый переход