|
Самое большое из них было диаметром не более метра; некоторые представляли собой просто мусорные ямы, но вдалеке дорожка сворачивала, обходя свежий разрез в почве, где мертвую траву покрывал слой белой сухой грязи. Запах каких-то цветущих растений смешивался со зловонием азотных выделений и долетал до нас с порывистым ветром.
На противоположном конце поля находилось голубое здание, за которым местность как бы обрывалась, словно именно там был конец света. От вида, который открывался оттуда, у меня захватило дух. Зеленые холмы, длинные золотисто-зеленые долины, блестящие воды, обрушивающиеся с серо-голубых утесов на… Я зажмурил глаза и посмотрел опять:
— Что за черт…
Холмы заканчивались, а за ними до горизонта простиралась плоская равнина, бесконечно плоская и сверкающая, как серебряный слиток, а отражение дневного света больно било по глазам, как отблеск солнца на металле.
— Так это…
— Снег, — сказал Кильхода, стоя за мной.
Разочарование и обида обожгли меня, я выругался сквозь зубы. Кильхода, нахмурившись, почесал голову: я невольно выдал себя. Я закрыл свое сознание, обернувшись в сторону гор. Они были зелеными.
— Но… как? — Даже я понимал, что такого быть не может.
— Тепло от испарений — то же самое происходит, когда говоришь на морозе; эти горы обладают повышенной вулканической активностью. — Кильхода указал вдаль рукой, и, посмотрев туда, я увидел шапки дыма над двумя самыми высокими пиками.
— Эта планета — остаток звезды, светившей на пару вон с тем солнцем, которое ты видишь, а потом взорвавшейся. Этот кусок еще не остыл и в состоянии растапливать породу в своей сердцевине. Иногда поверхность настолько разогревается, что сквозь нее пробиваются горячие источники и гейзеры. В такой ванне можно заживо свариться. Проходя мимо холмов, вода остывает, но температура никогда не опускается до отметки замерзания.
Однако я пропустил мимо ушей все, что он сказал.
— Кусок звезды… Так это планета Синдер? Это Туманность Рака?
— А что ж ты думал, парень? Что ж это, по-твоему, хлам в небе полощется?
В небе сапфирового цвета бесформенной серебряной паутиной светилось то, что было когда-то гигантской звездой. Солнце, ближняя яркая звезда, излучающая мерцающий холодный и бледный свет, заставила меня зажмуриться. Звезда имела в диаметре всего шесть миль и называлась пульсаром. Казалось, я слышал голос Кортелью:
— Четыре тысячи пятьсот световых лет от дома.
Так значит, я, наконец, добрался до Колоний Туманности Рака. Я посмотрел на свое клеймо, на золотисто-зеленую равнину и на снег.
— Прекрасный вид, — издеваясь, заметил Кильхода.
Я сплюнул. Мы повернули в голубое здание, находившееся как бы в нише серо-синей скалы, поднимавшейся сразу от холмов, — чья-то оригинальная идея. Я не находил особой привлекательности в этой груде камней. Внутри здание оказалось деревянным, и это никак не вязалось с компьютерным терминалом, вделанным в стену. Мы надели термозащитные комбинезоны и вышли на площадку.
— Это еще что?
Кильхода подошел к прозрачному, размером с небольшую комнату, пузырю из стекла, прикрепленному к стальному тросу.
— Кабельный транспортер. Самое дешевое средство доставлять руду на вершину холма. — Он кивнул мне:
— Залезай.
Я взялся руками за края входного люка; все сооружение пришло в движение, хрупкое, как хрусталь. Я отдернул руки и посмотрел на Кильходу:
— Э нет, оставьте это кому-нибудь другому…
По выражению лица Кильходы было ясно, что он очень не советует создавать лишние проблемы. |