Изменить размер шрифта - +
Самое большое из них было диаметром не более метра; некоторые представляли собой просто мусорные ямы, но вдалеке дорожка сворачивала, обходя свежий разрез в почве, где мертвую траву покрывал слой белой сухой грязи. Запах каких-то цветущих растений смешивался со зловонием азотных выделений и долетал до нас с порывистым ветром.

 На противоположном конце поля находилось голубое здание, за которым местность как бы обрывалась, словно именно там был конец света. От вида, который открывался оттуда, у меня захватило дух. Зеленые холмы, длинные золотисто-зеленые долины, блестящие воды, обрушивающиеся с серо-голубых утесов на… Я зажмурил глаза и посмотрел опять:

 — Что за черт…

 Холмы заканчивались, а за ними до горизонта простиралась плоская равнина, бесконечно плоская и сверкающая, как серебряный слиток, а отражение дневного света больно било по глазам, как отблеск солнца на металле.

 — Так это…

 — Снег, — сказал Кильхода, стоя за мной.

 Разочарование и обида обожгли меня, я выругался сквозь зубы. Кильхода, нахмурившись, почесал голову: я невольно выдал себя. Я закрыл свое сознание, обернувшись в сторону гор. Они были зелеными.

 — Но… как? — Даже я понимал, что такого быть не может.

 — Тепло от испарений — то же самое происходит, когда говоришь на морозе; эти горы обладают повышенной вулканической активностью. — Кильхода указал вдаль рукой, и, посмотрев туда, я увидел шапки дыма над двумя самыми высокими пиками.

 — Эта планета — остаток звезды, светившей на пару вон с тем солнцем, которое ты видишь, а потом взорвавшейся. Этот кусок еще не остыл и в состоянии растапливать породу в своей сердцевине. Иногда поверхность настолько разогревается, что сквозь нее пробиваются горячие источники и гейзеры. В такой ванне можно заживо свариться. Проходя мимо холмов, вода остывает, но температура никогда не опускается до отметки замерзания.

 Однако я пропустил мимо ушей все, что он сказал.

 — Кусок звезды… Так это планета Синдер? Это Туманность Рака?

 — А что ж ты думал, парень? Что ж это, по-твоему, хлам в небе полощется?

 В небе сапфирового цвета бесформенной серебряной паутиной светилось то, что было когда-то гигантской звездой. Солнце, ближняя яркая звезда, излучающая мерцающий холодный и бледный свет, заставила меня зажмуриться. Звезда имела в диаметре всего шесть миль и называлась пульсаром. Казалось, я слышал голос Кортелью:

 — Четыре тысячи пятьсот световых лет от дома.

 Так значит, я, наконец, добрался до Колоний Туманности Рака. Я посмотрел на свое клеймо, на золотисто-зеленую равнину и на снег.

 — Прекрасный вид, — издеваясь, заметил Кильхода.

 Я сплюнул. Мы повернули в голубое здание, находившееся как бы в нише серо-синей скалы, поднимавшейся сразу от холмов, — чья-то оригинальная идея. Я не находил особой привлекательности в этой груде камней. Внутри здание оказалось деревянным, и это никак не вязалось с компьютерным терминалом, вделанным в стену. Мы надели термозащитные комбинезоны и вышли на площадку.

 — Это еще что?

 Кильхода подошел к прозрачному, размером с небольшую комнату, пузырю из стекла, прикрепленному к стальному тросу.

 — Кабельный транспортер. Самое дешевое средство доставлять руду на вершину холма. — Он кивнул мне:

 — Залезай.

 Я взялся руками за края входного люка; все сооружение пришло в движение, хрупкое, как хрусталь. Я отдернул руки и посмотрел на Кильходу:

 — Э нет, оставьте это кому-нибудь другому…

 По выражению лица Кильходы было ясно, что он очень не советует создавать лишние проблемы.

Быстрый переход