Деревья тоже казались умершими – хотя листья слабо зеленели сквозь густо припорошившую их белесую сланцевую пыль. И лишь ряска в многочисленных бочажинках росла пышная, яркая, ядовито-зеленая…

Небольшой водоем – не то пруд, не то карьерчик – Леснику сразу не понравился. Серо-зеленая, какая-то на вид липкая вода, ряска в еще бо́льших количествах, зловонные пузыри, постоянно протискивающиеся к поверхности…

Лесник вполне понимал Славу Ройтмана, здешнего резидента. И в самом деле, глядя на отравленный, но живущий своей неправильной жизнью водоем, недолго подумать, что в глубине завелось нечто мерзкое и хищное. Особенно если на берегу обнаружены два растерзанных изуродованных трупа. Изуродованных явно клыками.

Хотя логики в таком предположении мало. Любая тварь должна чем-то питаться. Но здесь рыбаков и купальщиков не дождешься, да и звери едва ли рискнут идти на водопой к зловонной луже. Обходят звери этот загаженный лес…

И все же он не расслаблялся… Костоправ возился со следами – заливал гипсом, дожидался, пока застынут отливки. Лесник внимательно держал и лес, и водоем – готовый немедленно встретить пулями любую поганую неожиданность. Мало ли… Приходилось сталкиваться с существами, никакой логикой не объяснимыми.

Обошлось. Работу Костоправ закончил без помех, тщательно упаковал трофеи. Подошел к Леснику, ответил на вопросительный взгляд:

– Похоже, пустышка. И зубками поработали собаки, и следы оставили они же… Всякое, конечно, случается – но с вероятностью девяносто девять процентов ставлю на бродячих псов.

По лицу Славы трудно было понять – рад парень или нет, что его тревожный сигнал не подтверждается. Одно дело – мечтать о том, как выберешься из этой дыры, приняв участие в прогремевшей на всю Контору операции. И совсем другое – напряженное ожидание атаки неведомого существа в здешнем отвратительном лесу…

Лесник вздохнул. Девяносто девять процентов – хорошо. Но и последний оставшийся процент придется отработать.

Отработали. Подводные взрывы всколыхнули поверхность водоемчика, зловонные пузыри пошли со дна сплошным потоком. Одна граната угодила на мелководье – вода, ошметки ила и ряски взлетели к небу фонтаном.

И всё.

Никто не всплыл, оглушенный. Никто не проявил себя иным способом.

– Может, не стоит? – понуро спросил Костоправ, разматывая нейлоновый шнур, прикрепленный к якорьку-«кошке». – Ясно же, никакого лох-несского чудища не зацепим, только вонью надышимся…

Лесник не ответил. Стараясь дышать ртом, забросил свою «кошку» на середину водоема.

Зацепил он на третьем забросе. Не лох-несского монстра, понятно, – но что-то тяжело натянуло шнур…

На улов смотреть не хотелось. Но пришлось. Труп. Вернее, часть трупа – верхняя половина торса, ни головы, ни конечностей. Разложившейся плоти на грудной клетке осталось немного, сквозь ребра было видно, как внутри мерзко шевелится нечто мелкое и живое.

Слава, позеленев лицом, издавал придушенные звуки – с трудом сдерживаясь, чтобы не облегчить желудок.

– Не мучайся, – посоветовал Костоправ. – Блевани, сразу и полегчает.

Чтобы доставить к машине все извлеченные со дна кошмарные находки, пришлось сделать три рейса. И наверняка многое зацепить кошками не удалось, придется вызывать аквалангиста. Вот уж кому не позавидуешь…

Обратно ехали в тягостном молчании. Дорогу обступал лес, такой же уныло-белесый, над ним высились издалека видимые терриконы сланцевых шахт. Гнусное все же местечко, и находки вполне ему под стать…

2.

– Не наш клиент, – сказал Костоправ уверенно. – Никаких следов ритуального расчленения или людоедства… Рубили на куски абы как, для удобства перевозки, только и всего.