Продал за это время семь бобин, записал на купленную кассету свои диски и готов к поездке в ЛОК. Правда, на некоторые пришлось в цене уступить, продавать по семь рублей сверху всего, про такие цены мне уже настойчиво говорят покупатели. Пора бы еще ассортимент записей расширить, как следует, только, дисков не напасешься новых, проще с тех же бобин или фирменных кассет музыку писать.

Демпингует кто-то в городе, впрочем, я и сам понимаю, что цена у меня слишком высокая для уже солидно распространенного в обществе альбома.

Однако, пришлось мне еще прокатиться почти вхолостую в Ленинград, подать документы в приемную комиссию новой альмы-матер строго в приемные часы, как я узнал в объявлении на информационной доске училища.

Ох, и трудно живется без интернета советским гражданам, как, впрочем, и всем остальным.

Посидел в небольшой очереди среди почти одних девчонок, переглядываясь с самыми смелыми и уже созревшими к взрослой жизни из них. Познакомился с парой нормальных парней, которые решили сделать желание и умение готовить своей профессией по жизни.

Комиссия приняла мое свидетельство о рождении, аттестат за восьмой класс и здорово удивилась, что такой почти хорошист хочет учиться по профессии повар-кондитер.

— У нас в группах почти одни девочки. Ты сможешь с ними общаться нормально? — явно, что кто-то из преподавателей, осуществляющих прием, видя мои недешевые по нынешним временам обувь и футболку, считает меня мажором.

А мажоры в таких местах попадаются только в училищах, которые готовят специалистов на суда, ходящие в загранку. Здесь, в обычной путяге им делать особо нечего.

Я так и думал, что привлеку внимание этими вещами, однако, переодеваться в сандалии и советскую футболку не стал, лучше произвести на сокурсниц сразу благоприятное впечатление, ибо, самое первое впечатление — оно самое сильное.

— Конечно, смогу. Я еще в школе библиотекарем работал, могу и здесь попробовать, — сразу поднимаю я ставки, чтобы развеять всякие сомнения насчет своей приличной сущности.

Библиотекарь — изначально воспитанный и приличный юноша, да еще комсомолец, о чем меня дополнительно спросили.

— А зачем вам это надо, молодой человек, учиться и работать в женской профессии? — задает вопрос ничего такая преподавательница, блондинка со строгой прической и шикарным бюстом.

— Хочу научиться хорошо готовить, чтобы в армии поваром служить, — говорю я первое пришедшее в голову объяснение.

Комиссия смеется моему объяснению и сразу зачисляет меня в группу к остальным парням, чтобы нам было с кем общаться между собой. Не только девчонок за косички дергать.

Еще я дохожу до ЛОКа, проверяю на всякий случай свои закладки, как это можно сказать про приготовленные пути к отступлению перед превосходящими силами противника в лице милиции и хулиганов с Рижского проспекта.

С ними все нормально, мои хлопоты над дверными ручками и чердачными дверями никто не обнаружил, можно не так сильно опасаться облавы, как стоило бы.

Мои постоянные усилия напрягать память при любой свободной минуте дают свои плоды, я недавно вспомнил четвертую жертву маньяка и то, что в конце июля он убьет ее где-то около аэропорта Краснодара. Вот именно про это убийство я и отправил новые конверты в Шахты и Ростов-на-Дону, хотя, это точно не их зона ответственности.

Рано или поздно я все-таки достану маньяка, хотя, как я могу узнать об этом?

Я эту субботу я выезжаю уже не так рано, на семичасовой электричке, чтобы успеть к началу торговли и поспать побольше.

На старом месте меня уже ждет обрадованный Вагиф, я так же скидываюсь на нашу охрану и раскладываю восемь книг и флакон туалетной воды на хозяйственной сумке.