Я заметил время, когда начал наблюдение и через примерно пятнадцать минут обратил внимание на крепкого мужика, идущего очень быстрым шагом со стороны Лермонтовского проспекта. Чем-то он привлек мое внимание, может — своей целеустремленностью, может — крепкой фигурой. Когда мужик подошел поближе, я прочистил платком местечко на грязном стекле и увидел знакомые, черные и молодцеватые усы.

— Вот пидарасы эти конкуренты! Вызвали самого пострадавшего и самого заинтересованного в моей поимке мента, могучего сержанта Абросимова! — ругнулся я, не сдержав эмоций.

Ну, скорее всего, это именно он настойчиво разыскивал меня и смог заручиться помощью конкурентов.

С другой стороны, хорошо, что именно его, ведь я еще издалека понял, что этот крепкий мужчина не просто так широко шагает, а куда-то торопится.

Кого-то наказать, как следует, могучей дланью и ведь есть, за что именно.

— Этот меня точно не отпустит, жертва нападения дверной ручки!

Со свей позиции я не мог рассмотреть, что у него там с лицом, только, сержант, не найдя меня во дворе, довольно быстро выскочил на улицу, осмотрелся по сторонам и поспешил обратно. Сказали ему, что меня здесь уже нет, ушел недавно. Похоже, у него какие-то дела срочные остались, поэтому он так же быстро исчез за углом, однако, я смог хорошо рассмотреть длинный шрам на всю щеку, тянущийся от рта до верхней части скулы.

— Ну, у меня теперь есть здесь самый настоящий враг, который случайно очень сильно попортил себе лицо, лучше бы мне с ним никогда не встречаться. Если у него еще и память фотографическая, тогда он меня вспомнит и через десять лет, — загрустил я.

— Хотя, он же видел меня только сбоку и сзади, не все так уж и плохо, на улице он меня вряд ли опознает в лицо. Только, с посещением толкучки лучше пока завязать, — решил я про себя.

Я вернулся обратно во двор, только указал мальчишке, что прошедший недавно приметный мужик и есть сержант из местного отделения, которого лучше узнавать в лицо:

— Вот этот здоровый, с черными усами и большим шрамом на левой щеке.

Да, теперь у и так заметного сержанта есть особенно сильно выделяющий его внешний признак, здоровенный шрам на лице. «Человек со шрамом» можно с него снимать.

Во дворе подошел к Вагифу и понял по его взгляду, что у него сержант точно спрашивал про меня и он его тоже узнал.

— Искали тебя, — помолчав, сказал сосед по торговому месту.

— Да, только я этого ожидал. Прошел за ними подальше и видел, как они кому-то позвонили с телефона-автомата. Поэтому дождался гостя, не стал возвращаться сюда сразу.

— Видишь, какие твари эти мужики, которые обиженные по жизни? Вызвали по телефону этого сержанта, как его, Абросимова. Чтобы подставить меня, только, он и вас всех тут срисовал. Значит, скоро облава будет.

— Вах, какие шакалы! Есть претензия — реши ее сам, не прячься за милицией, — поддержал меня азербайджанец, — Я отсюда скоро уйду, жарко тут торговать становится, мне земляки новое место для торговли нашли, на Некрасовском рынке. Если нужно будет что, найдешь меня там.

Я поднялся к чердаку за книгой, потом спустился и попрощался с товарищем по бизнесу. Только, обошел всех знакомых спекулянтов и еще раз обратил внимание на подлый поступок конкурентов. Все приняли к сведению, особенное внимание я уделил их приятелям, донес до мужиков, каким они нехорошим людям про меня звонили.

Сильно не настаивал на своем, только, оказал, что приятели ихние — стукачи, которые всех здесь подставить готовы.

Потом вернулся к парням, торгующим дисками и кассетами, осмотрел у них всю имеющуюся продукцию с загнивающего Запада.

Насчет покупки диска со Sweet я подумал, однако, решил не спешить, музыка группы уже в восьмом классе часто попадается на кассетах.