Как оказалось, я сделал на редкость правильный выбор по совету отца, что не остановился в своих поисках на училище Ленина, которое готовит механиков-маслопупов на всякие мелкие суда нашего ВМФ.

Где выше старшего лейтенанта по служебной лестнице в жизнь не подняться, если только не обрюхатишь коварным способом дочку какого-нибудь адмирала.

Парням там пришлось тренироваться с утра до вечера, так что, команду-победителя на первенстве ВВМУЗ СССР мичман сколотил крепкую, только, в город их никто не выпускал, максимум, помогали по учебе.

А мы же, бравые Ленкомовцы, почти не тренировались, зато, из города не вылезали, вели активную светскую жизнь.

Потом была еще поездка во ВВМУРЭ им. Попова, куда меня тоже брали с распростертыми руками, однако, отец после нее точно разузнал, что для нормальной карьеры требуется поступать только в два училища в Ленинграде, или Фрунзе, или Ленком.

Так что, тактически я поступил абсолютно правильно, выбрал лучшее училище для будущего карьерного роста.

Училище Фрунзе, может, и не менее перспективное было, однако, добираться до него от Балтийского вокзала гораздо дальше, так что, все правильно сложилось в итоге.

Только, вот стратегически — просто просидел за голубым забором пять лет, прячась от настоящей жизни…

После тренировки я уже не стал тратить время, катаясь к стадиону имени Ленина, вернулся в общагу, снова избегнув по пути от остановки до нашего здания засады неутомимых местных гопников. Просто показал им преимущество здорового образа жизни, обежав вокруг всю задыхающуюся от курения и ругательств толпу с разгромным счетом. Еще и с крыльца общаги показал несколько интернациональных жестов, где я их вижу и что сделаю при следующей встрече с их нежными задницами.

Вообще то, я собирался встретить их на крыльце и отвесить несколько серьезных уроков самым быстрым и бесстрашным гопникам, однако, выскочившая командант потребовала от меня зайти внутрь и я не стал спорить.

Кто я такой, чтобы оспаривать распоряжения своего непосредственного начальства?

Они, гопники, конечно, это так не оставили, разбили сгоряча пару дверей в общежитии, вообще, вели себя дерзко, пока не приехала милиция, не задержала пару не успевших убежать хулиганов.

От меня же разъяренная случившимся комендант потребовала объяснительную и сказала, что эта ночь — последная, когда я могу переночевать в общаге.

— Завтра я доложу директору училища и тебя снимут с проживания! — кричат на меня всей толпой, она, вахтерша и кто-то из хозотдела.

— Я-то здесь причем, это у вас банды хулиганов оккупировали дорогу и нападают на первокурсников! Я тоже молчать не стану, почему вы потакаете творящемуся здесь беспределу! — что-то меня тоже достало жить здесь таким бесправным первокурсником-учащимся в опостылевшем уже мне общежитии.

Решил показать наглядно, как я понимаю взрослым уже умом сложившуюся обстановку.

Суки, ладно, ремонт я девчонкам сделал сам и не жалею про это, а то, что пройти до общаги без мордобоя нельзя, это что, я тоже виноват?

Пусть выставляют отсюда, мне уже и так надоело в край мотаться сюда, хоть к родителям съезжу, забыли уже, наверно, как сын выглядит за эти десять дней.

Однако, посмотрев на мою серьезно укрепленную фактами общественную позицию, вся эта управляющая кодла придержала коней, понимая, что я своими словами, если доберусь до директора путяги, резко снижу им показатели и прочие премии.

Понимают, что мои тщательно подобранные аргуметы так просто не удастся нейтрализовать.

Нападения есть — есть, двери разбиты — разбиты!

Эти вопросы они могут, не ставя начальство в известность, сами решить, а со мной, если обидеть наглого подростка, такой кипеж так просто не закончится.