Сначала мне пришлось отстоять очередь в кассы, что тоже заняло немало времени. Все-таки, при социализме такие вещи не работают, как положено, тут на пятнадцать тысяч очереди потрясают своими длинными хвостами, что же будет на пятьдесят тысяч болельщиков.

Лучше сюда за три часа приезжать?

Летом то можно, с пивом в авоськах, а вот уже настоящей зимой — ну так себе удовольствие. Да и гоняют за пиво милиционеры, они тут везде на обеспечении правопорядка, распитие алкоголя в общественных местах перед матчем наказуемо, можно вместо трибун провести все время в автобусах с другими задержанными, потом получить штраф или даже сутки ареста.

Такой шанс загреметь в кутузку довольно невысок, однако, все же имеется, милиция быстро свирепеет на таких мероприятиях с непослушными болельщиками.

Впрочем, наверняка, многие покупают билеты заранее, в трудовых коллективах распространяют или где-то в городе можно купить заранее.

Никогда такой мыслью не задавался, теперь стою и себя ругаю, что заранее не побеспокоился об этом.

Потом, купив билет, понял, что пройти на трибуну с клеем мимо осмотра на воротах точно не получится, туба довольно увесистая, ее у меня обязательно отберут.

Да и объяснить, зачем она у меня в сумке лежит — не смогу, ладно там, карандаши или фонарик, еще запасная пара обуви в пакете.

Видно, что обыскивают болельщиков довольно серьезно, вытаскивают из-под курток флаги и плакаты иногда. Наверно, уже в лицо знают некоторых самых рьяных фанатов правоохранители, вот и проводят углубленный досмотр.

— Ой, не о том я думаю! Меня же сейчас могут серьезно досмотреть, найдут случайно тетрадные листы с предсказанием, карандаши, которыми они написаны. Это будет полный провал, товарищ Оракул!

— Замучаешься объяснять, зачем призываешь к недоверию правоохранительным органам на стадионе и сеешь необоснованную панику. Да еще путем расклейки листовок, как будто живешь при фашистах, а не при своей же народной власти. Должен обратиться к соответствующим органам и уже им рассказать о чем-то, неотложно беспокоящем в своей же голове. Тогда уже соберут комиссию из врачей и решат, как именно лечить нашего советского гражданина от приступов паники. Какие полезные уколы ему прописать, чтобы он больше ни о чем таком не думал? И ни о чем не беспокоился.

Поэтому я вернулся к метро, замерз довольно серьезно и хочу отогреваться до самого конца. Уже понимаю, что нигде больше не смогу ничего развесить, по всем дорожкам идут толпы народа, даже в туалетах все время кто-то есть, люди постоянно заходят и выходят, облегчаясь от пива.

Пора избавляться от улик, только, лучше помнить, что мои отпечатки там точно имеются. И бросать листовки в урну лучше подальше от метро, еще в стороне от глаз бдительно присматривающих за порядком сотрудников милиции.

Поэтому ушел за пол километра от метро, тщательно порвал на мелкие обрывки листы из тетради и высыпал их в несколько урн, попавшихся на краю парка.

Надеюсь, не настолько я могу кого-то заинтересовать своими предсказаниями, чтобы меня начали активно искать. Хотя, если сверят анонимки с листами, развешенными в общественных туалетах, поймут, что такой знающий человек побывал еще и около стадиона.

До карандашей попробовали было докопаться на входе, только, я попросил показать, где запрещены именно канцелярские товары к проносу на стадион.

— Ими глаз можно выколоть! — заявил крепкий такой старшина, с интересом крутя яркую коробку в служебных перчатках на руках, — Острые какие!

Купил подарочный набор в соседнем универмаге по знакомству, поэтому красивая коробка с кучей карандашей привлекает внимание контролирующих органов.

Похоже, самому приглянулся такой солидный набор, только, я не согласен на такую мародерку, прошу позвать начальство или показать карандаши в списке запрещенного к проносу на матч.