Больше всего мне нравится выгружать венгерские яблоки, и тара с ними очень удобная, как для людей, и пахнет прямо медом сногсшибательно. Жалко, что не каждый день их привозят, хотя, довольно часто это бывает. Похоже, особая любовь сейчас у двух таких различных социалистических государств, за что-то венгры рассчитываются с Советским Союзом, наверно, за атомную станцию, только что построенную и уже запущенную, как пишут в газетах.

Газеты я покупаю и перечитываю полностью, с удовольствием вспоминаю давно забытые происшествия и прочие победные реляции социализма.

Можно сказать, прямо смакую эти времена, переживая их заново и зная закономерный итог всей этой пропагандистской шумихи.

Видя, как в магазине происходит усушка и утруска, я уже не рвусь к кассе пробить отобранное из фруктов, мои подружки на работе объяснили все наглядно:

— Игорек, завязывай там со своими копейками около кассы крутиться. Взял пяток яблок и не надо отсвечивать. Все кругом — народное! Все кругом — свое!

Ну я, конечно, все хорошо понимаю и выглядеть особо честным тоже не стану пытаться, ни к чему так отрываться от дружного коллектива.

Как говорится, на чем работаешь, на том и живешь, свой цимес имеешь.

Тем более, у Софьи свет Абрамовны постоянно расширяется список и маршруты доставки в другие магазины, кафе и мастерские нашего магазинного дефицита, рука руку реально моет. Как я вижу наглядно, коммунизм в определенных кругах торговой мафии уже наступил, а от них волны общего довольствия жизнью расходятся все шире, докатываясь до ОБХСС, милиции и остальных контролирующих органов.

Все понемногу пилят засыхающее древо социализма, еще откусывают по мере способности плоды с его кроны, кому какие положены, засылают наверх опять же оговоренную заранее долю.

Это все проходит мимо меня пока. Понятно, что к таким серьезным делам пацана не привлекают, однако, кое-что я могу понять по недомолвкам и намекам Софьи и девчонок своим взрослым разумом. Сам ничего не спрашиваю, я вообще еще гастарбайтер-нелегал по местным законам. Положено только много работать и бегать по делишкам директириссы, правда, это тоже в моих интересах.

Продажу нового товара начал с нашего магазина и судя по восторженному писку моих теперь надежных подружек, Ирочки и Людочки, им нужно все, что я принес. Как и Софье, та сразу все попросила в двойном размере.

Пришлось сбегать еще раз на квартиру, чтобы заново набить сумку дефицитами.

Как я и рассчитывал, именно шоколадки от Калева, шоколадные наборы, еще жевательная резинка — стали тем товаром, который интересен абсолютно всем советским людям без исключения.

Я не стал накидывать для простоты продаж ровно сто процентов сверху, ограничился примерно двумя третями прибыли от закупки, шестидесяти шестью процентами.

Продаю пачками бабл-гам с пятью пластиками в каждой по рублю, а четыре подушечки в отдельной упаковке идут по шестьдесят копеек, цены вполне умеренные для нашего времени.

Даже — демократические! В развитом то социализме.

Пока обошел часть магазинов с заказами от Софьи, уже продал все, что захватил с собой из дома, ровно на двадцать рублей. Такими темпами за пару дней полностью расторгуюсь.

После каждого такого рейса мне приходится подниматься домой, даже баба Тая удивилась моей постоянной беготне вверх-вниз по лестнице.

— Дела — идут! Контора — пишет! — с довольным видом сообщаю я хозяйке.

К вечеру разлетелись все наборы конфет и шоколадки, от маленьких до больших, на них спрос особо велик, я уже жалею, что не набрал такой продукции побольше.

Тут еще проблема технического характера имеется, если жевательная резинка особо ничего не весит, совсем не занимает места и по деньгам довольно дорого стоит, то, наборы конфет и шоколадки довольно объемны, гораздо тяжелее в пересчете на те же потраченные деньги.