— Все рано у меня доля очень маленькая, — замечает приятель, сочувственно помолчав с минуту.

— А кто в этом виноват?

— Кто? — прикидывается дурачком Стас.

— Твой длинный язык, кто еще? Забыл, что ли? Так бы делили на три трети, одну продающему и по одной каждому, тогда бы ты получил на двадцать рублей больше. Купил бы себе еще двадцать пять шоколадок по восемьдесят копеек и сожрал в одну харю, жопа ципками снова покрылась бы, как ты тогда хвастал, — подкалываю я его.

Стас обиженно молчит, критику он очень не любит, однако, быстро отходит. Ведь, вопрос про его деньги стоит на кону.

— А что теперь делать думаешь? Дальше с книгами? — переживает Стас, — И почему так мало денег с торговли получается, мы же рассчитывали на пятьсот пятьдесят рублей минимум по началу.

Намекает, похоже, в ответ за обиду, что я деньги ему не все объявляю и отдаю.

— Потому что я отдаю книги явно дешевле остальных спекулянтов, чтобы они быстрее продавались. Мне тоже не хочется кататься полгода в Ленинград, рискуя каждый раз уголовной статьей. Я же тебе рассказывал, что книги, которым цена десятка, я отдавал поначалу по шесть рублей. Сейчас продаю так же, как мужики, однако, торгуюсь и уступаю по цене, если вижу реальный интерес. Так и остальное я отдаю дешевле, пусть и не на столько.

Я смотрю на недовольное лицо Стаса и продолжаю объяснять дальше:

— Нам по ценам барыги с Ульянки не получится никак продавать, нет ни связей с постоянными покупателями, ни репутации, ни вида солидного внешнего. Тем более, все дешевое уже продано, остались книги, которые он продавал по двадцать пять рублей и выше. Так что, может, они и стоят больше, однако, нам этот локоть никак не укусить. И стоять на улице тоже смысла особого нет, в лучшем случае за день по одной штуке будет продаваться. А риска не меньше от этого.

Стас продолжает недоверчиво смотреть на меня, придется его немного носом ткнуть:

— Если хочешь, ты можешь сам попробовать пройти этот путь. Тебя не посадят, если попадешься, только в военное училище или институт уже не возьмут потом. Из комсомола выпрут, конечно. Будешь пробовать?

Нашего однокашника, Юрку Соколова, так судьба спасла от долгих военных тягот. Зачем-то парень поступил в танковое училище, наверно, блат там какой-то имелся или тоже отец постарался из сына мужчину сделать. Через месяц после присяги пришла информация в училище из МВД, что он в школе фарцевал и, значит, точно попадался на этом деле. Отчислили из училища и отправили его в войска срочную дослуживать, потом он вернулся на гражданку и стал миллионером.

Нет, рисковать будущим приятель не согласен. Думает, что советская власть навсегда, как все мы тогда думали.

В восемьдесят девятом и девяностом годах рабочих еще гнали на партсобрания на родных заводах, я еще работал комсоргом, а на выросших ларьках около вокзалов уже висели охранные грамоты авторитета Малышева, оповещающие население, что пришла новая жизнь и законы теперь другие — бандитские понятия.

Я Стаса хорошо понимаю, однако, и рассказать ему про наше будущее ничего не могу, проболтается сразу же всему свету. Хорошо все же быть взрослым и знать по опыту прошлой жизни все недостатки приятелей и будущих партнеров по бизнесу.

Как и будущих женщин, что еще полезнее для жизни и сохранности нервной системы.

Стас продолжает поднывать, что ему нужны деньги позарез, правда, объяснить, куда именно позарез, не хочет и, скорее всего, просто не может.

Нужны и все, как ребенок себя ведет.

Тут мне в голову приходит идея, как избавиться от его нытья и немного заработать на его нетерпении. К тому же уже два месяца прошло, как я обложил его пониженной долей с доходов, опустил с делового партнера до носильщика по нашим договоренностям.