Мать на ферме коров доит, отец стадо пасет, небогатая такая совсем семья, однако, приятель вполне воспитанный и легкий на подъем. Только, теперь мало будем видеться, гонять двести коров с телятами два раза в день, с шести утра до обеда и после обеда до восьми вечера, километров по десять каждый раз по лугам и лесам — не останется у него сил вечером на погулять.

Я стану пропадать на рыбалке, утром, днем и вечером, как обычно, сушить рыбу на чердаке или есть ее жареной бабулей на сковородке.

Я все же перевыполнил свой план по набору веса на целый килограмм, в последний раз, когда взвешивался на секции, весы показали уже пятьдесят три килограмма. Да и руки стали сильнее, удар точно ощутимо потяжелел, это я почувствовал наглядно. По росту не изменился почти, однако, стал заметно плотнее и кое-какие мышцы появились на теле, можно уже раздеться, не стесняясь девчонок, на пляже деревенском.

Мастерю себе из длинной железки, подобранной в МТС, допотопный турник около входа в дом и теперь постоянно вишу на нем, пытаясь раскачать бицепсы по пять раз в день.

Еще отжимаюсь по десятку подходов в день, особенно, когда во время рыбалки нет поклевок, когда особо нечего делать, и нет нужды постоянно насаживать вертких навозных червяков на крючок-шестерку.

Днем хожу с новой соседкой и своей сестрой с братом на местные пляжи. Купаемся, загораем, радуемся жизни, машем руками Мишке, когда он гонит стадо с обеда или на обед.

— Да, в деревне рано начинают работать, печально это, — замечает Оксана, которая симпатичная москвичка.

— А как коммунизм без работы построить? Никак, — достаточно лицемерно подвожу я итог дискуссии.

Она совсем худенькая, еще не расцвела по-женски, впрочем, поговорить с ней интересно, очень развитая девчонка для своих лет, узнаю про жизнь в столице от нее довольно подробно и обстоятельно.

Самой рассказываю про Ленинград, про его лучшие и самые красивые места. Похоже, что получается у меня это хорошо, теперь Оксана упрашивает родителей купить на работе путевку и свозить ее в город на Неве.

Впрочем, моя сестренка тоже не отстает и начинает обрабатывать мать, что пора бы им съездить к нам в гости, на Балтийское побережью.

Где воздух свеж, где бродит ветер твоих надежд…

Правда, так они и не приехали, хоть и ближайшая родня, так и не вырвались из Рыбинска, где живут, пока был на дворе социализм. А потом они не смогли перестроиться в новой реальности и жили совсем небогато, там уже не до путешествий оказалось.

Да, времена такие на дворе, не заселишься в какой хочешь и можешь себе позволить по деньгам отель, везде все занято постоянно, без блата, служебной брони или профсоюзной путевки никуда не попадешь.

Переночевать можно только у родственников, в основном так и путешествуют простые советские люди, когда приезжают в красивый город не по служебной необходимости, а по своему собственному желанию.

Да и мы тоже в Киеве или Бердичеве ночевали только у родни, про гостиницы и не думали никогда.

Эх, помню, когда мы катались в одиннадцатом году в Могилев или Витебск, как-то поехали в соседний Брянск. Попросил меня старый приятель посмотреть ему двадцать первую Волгу и где-то в Брянске такая стояла.

Махнули путешествовать не глядя, проехали до Брянска пару сотен километров по раздолбанной дороге, не поняли, как вообще можно по этому городу ездить и, сходу забраковав Волгу не на ходу, махнули обратно.

— Делать нам больше нечего, как это тяжелое корыто тащить тысячу километров на тросу.

Остановились в районном белорусском городке Рославль передохнуть и перекусить, даже зашли в местную гостиницу, чтобы узнать про номера в наличии.

Оказалось, что есть простые номера по сто рублей с человека, а есть полулюкс за целых сто шестьдесят рублей.