Светлана заглянула в мешочек, после чего спросила:

— Простите, а где вы добыли яйца? Они же куриные.

— Лисичка принесла…

— Не хотите говорить? Ну и ладно.

Через некоторое время из домика раздался звук скворчащей сковороды. Алексей мысленно похвалил себя за то, что в своё время озаботился кухонной утварью. Они с Мариной часто оставались здесь с ночёвкой, когда не было особого желания идти в общину.

Днём Алексей с Светланой отправились к небольшому ерику, который располагался недалеко от домика. Им было нужно помыть посуду, набрать воды и самим умыться.

Небольшой ерик зарос кустами ивняка и клёна. Страждущим добраться до заветной воды пришлось потрудиться, чтобы найти свободный подход к берегу. В итоге они расположились наверху склона. Вода ещё была тёплой, хоть в ней и плавали жёлтые листья, опавшие с росших по берегам деревьев.

Светлана, осталась наверху, а Алексей спустился к воде. Решив не мелочиться, он быстро скинул одежду и зашёл в воду.

— Эх! Сейчас бы кусок мыла, я бы вообще не вылезал из воды.

— Мыло-о… — мечтательно протянула Светлана. — У богатых свои причуды. Алексей Иванович, вы там скоро? Я тоже хочу искупаться.

— Секундочку. Света, мы же договорились на ты. Что ты меня всё по имени отчеству называешь?

— Простите. Вы же старше, я не могу вас по имени звать — это как-то… Не знаю даже, как описать… М-м-м… Некомфортно.

— Всё, выхожу! — он выбрался на усеянный ракушками берег, отряхнулся от воды, натянул штаны и выбрался наверх.

Светлана сгорала от нетерпения окунуться. Она взяла с собой посуду и спустилась к воде, придерживая подол цыганского платья.

— Не буду тебя смущать — отойду в сторону. Но если что — кричи.

— Хорошо. Я постараюсь быстро.

— Девушка, купание и быстро? — усмехнулся Воронцов. — Странно слышать эти слова в одном предложении, — он отошёл подальше от берега, чтобы не смущать девушку, которая годилась ему в дочери.

Пока Светлана купалась и мыла посуду, мужчина степенно прогуливался вдоль берега. В итоге он дождался её.

— Как же хорошо! — на её лице сияла счастливая улыбка. — Ещё бы выкинуть эти отвратительные вещи, чтобы они не напоминали мне об ужасных днях.

— С одеждой я попробую что-нибудь придумать. Тебе тяжело пришлось?

— Эх… — она с горечью шмыгнула носом. — Не то слово, Алексей Иванович. — Меня похитил из посёлка Жеман. Он забрал меня в свой гарем.

— А-а-а… — Воронцов хотел спросить о том, о чём у девушек её положения лучше не спрашиваться, поэтому счёл за лучшее замолчать. — Прости, продолжай.

— Жеман в первую ночь нажрался как свинья и не смог мной овладеть. Потом он обо мне забыл на неделю. Я боялась каждого его прихода в комнату и пряталась в женской спальне. Потом он привёл черноволосую Айнур, дочку торговца из красноармейских. Та его ублажала каждую ночь, да так хорошо, что он забыл про нас всех. Девочки даже хотели её отравить, но я её предупредила о том, что в вине яд.

— Не понимаю, — помотал он головой из стороны в сторону. — Зачем им отравлять эту Айнур?

— Алексей Иванович, вы не понимаете гаремной жизни. Эти курицы… Эм… В смысле, девушки, которые туда попадают, в большинстве своём смиряются со своей судьбой. Многим она даже нравится. Хорошая кормёжка, крыша над головой, работать не надо. Девушки борются за внимание «хана». Для них Айнур была опасной конкуренткой. Если хозяин занимается сексом лишь с ней, то он может посчитать остальных девушек ненужными и продать в рабство или выгнать из гарема работать! Их страшила одна мысль о том, что придётся вернуться от сытой и праздной жизни к тяжелому каждодневному труду.