Как-то странно. А как насчет того, что Док Уиллис был убит, и его жена исчезла, а затем все эти мальчики в Приюте без сознания со спущенными штанами, да, сэр, это реально стало апогеем этого долбанутого дня, который быстро превратился в столь же долбанутую ночь с этой фигней насчет зала VFW. Но Кинион думал и о положительных аспектах: по крайней мере, теперь он вернется домой, когда его толстожопая жена уже уснет, и ему не придется выслушивать ее упреки. Господи, когда Карлин начинала скулить, Шеф был готов истыкать себя в голову одной из тех больших шариковых ручек, продающихся в магазинчике скобяных товаров Ходжа.

И затем, конечно, у него оставалось незаконченное дельце с блистательной капитаншей Маджорой. Почему она носила пистолет, больше не использующийся в армии? Как она попала в Окружной приют для мальчиков быстрее, чем он и Хэйc? И куда она так быстро сорвалась, когда демонстрировала голую версию шоу аэробики Дениз Остин?

— Ой, бля-а-а, шеф, — вспомнил Хэйc. — Я только что подумал, что так и не закончил свой рассказ о Марте, не так ли?

— Да, — согласился Шеф, и его живот спазмировал при мысли об этом. — Именно так.

— Точно, точно, босс, я так и не добрался до конца и не рассказал вам, почему ее называют Хвостатой Мартой.

Ну, на самом деле, это являлось правдой, но в данный момент Шеф больше не хотел внимать отвертительным историям Хэйcа, особенно после двойного бургера, который он купил на лотке для барбекю.

— Забудь об этом, Хэйc. Я не хочу слушать.

— Конечно, хотите, шеф…

— Нет, Хэйc. Просто заткнись и веди машину!

— Это большой отрицательный момент, босс, потому что не здорово начинать какую-то историю и не заканчивать ее должным образом. Поэтому я расскажу, нравится вам это или нет.

— Хэйc, если ты еще…

— Видите ли, босс, как я уже говорил вам, после того, как я засадил в ее задницу свою мочу от десяти банок пива, она встает, чтобы пойти в туалет, да — и, бля-а-а, — а мне в туалет уже не надо, нет сэр, после того, как я опустошил свой мочевой пузырь в жопу старой карги. В любом случае, как я пытался вам сказать, она встает, и — Господи, шеф! — я слышу, как вся моя моча булькает в ней, в ее животе, торчащем, как мешок с зерном, в который я так обильно поссал, а потом, шеф, потом… — но на этом месте Хэйc замолк и начал тормозить. — Чё-ерт, шеф, похоже, мне придется закончить позже, потому что мы уже приехали.

Кинион поблагодарил Господа за это, как это сделал и его желудок. Хэйc заехал на стоянку VWF Post 3063, и его рассказ подтверждался: все освещение не функционировало — в здании, на парковке, даже на большом знаке VFW на фасаде. Но…

ВВВВВРУМ!

Они чуть не подпрыгнули от раздавшегося звука, парковку заполнило облако пыли, и когда Шеф выпрыгнул из машины и оглянулся, он увидел…

— Вы издеваетесь!

…большой длинный автобус с ревом катил прочь, и прежде, чем он полностью исчез из поля зрения, Шеф Кинион смог различить написанные по трафарету слова на его борту, которые гласили…

— Государственный департамент здравоохранения! — прочитал вслух выскочивший из машины Хэйc.

— Снова эти засранцы?

Кинион и Хэйc стояли в пыли. Автобус ехал уже далеко впереди. Двое мужчин подошли к залу VFW, и Хэйc сразу же кое-что заметил.

— Смотрите, шеф. Видите?

— Что вижу? — ответил Кинион.

Хэйc указал на передние окна зала…

Стекол нет, — понял Шеф.

— Видите, босс, стекла отсутствуют.