— А кто за этим может следить? — спросила она.

— Наш куратор — Рен, — ответил я.

— Ты уверен?

— Нет.

Мы прошли в общую спальню, где спал весь наш отряд; никто не трахался, но я услышал характерный звук.

— Фу, бля! Вы что там делаете?! — с омерзением воскликнула Хэйли, лежащая на верху двухъярусной кровати; внизу, под ней, устроилась Чандра.

Кто-то рядом сказал:

— Последняя радость перед очередной смертью.

— Они дрочат, — сказала Чандра.

— На что вы там дрочите? — спросил один из парней в дальнем углу до боли знакомым голосом; возможно, это был Говард, но в темноте было уже не видно.

— На твою мамку они дрочат! — крикнул кто-то в ответ.

— Да пошёл ты! — ответил парень в дальнем углу. — Кто это сказал?! Моя мать уже давно мертва!

Парни долго ссорились, болтали, но в какой-то момент всё же заткнулись.

Ночь была не особо приятной; я не мог уснуть и постоянно смотрел на кровать, где спала Бильге. Она тоже просыпалась время от времени, но было довольно темно, поэтому я не знал, на кого она смотрела — то ли на меня, то ли просто осматривала комнату. Ясно было одно — мы оба страдали от бессонницы; было особенно неприятно, если учитывать то, что днём мы снова идём в бой.

Примерно к двум часам ночи я наконец-то, вроде бы, заснул; насчёт Бильге — уже и не знаю. Однако утром она выглядела довольно плохо выспавшейся, с синяками под глазами; не удивлюсь, если она не спала всю ночь.

Глава шестая. Келвин

Давайте начистоту: мы должны были умереть в своей самой первой битве, но мы выжили только благодаря нашим сверхспособностям; каждая последующая битва становилась всё тяжелее и тяжелее. Удивительным было ещё то, что инопланетные трупы с предыдущего сражения куда-то исчезали, несмотря на то, что следующее сражение происходило в том же самом месте — на объекте «Грязь»; кто-то определённо прибирался на этом поле.

Я наконец-то начал осознавать, что происходит во время битвы. Я начал полностью сосредотачиваться на своих задачах. Задач, на самом деле, было немного, учитывая, что девяносто процентов времени весь наш отряд отсиживался в окопе. Я тоже стал отсиживаться в окопе, дабы не нарваться опять на что-нибудь; хотя, я понимал, что мне ничто не может навредить.

Почти все сидели на своём месте, кроме Бильге, которая постоянно бегала туда-сюда как угорелая; и да — она действительно делала очень солидное количество фрагов; в смысле, бо́льшую часть врагов уничтожала именно она. Я боюсь представить, сколько ей приходилось учитывать случаев; ведь если она говорит правду насчёт своей способности — это значит, что каждый раз я вижу её финальную победную попытку.

Она выглядела невероятно напряжённой; мне было её ужасно жаль. В принципе, ей и не нужно спасать абсолютно всех — лишь защитить достаточно бойцов, чтобы мы одержали победу; но самое главное — не допустить смерти Дуанте, нашего воскресителя; однако, как я понял, он тоже способен о себе позаботиться.

Иногда, под конец битвы, я вылезал из окопа и выходил в открытый бой; первые несколько ранений причиняли огромную боль, а затем я переставал что-либо чувствовать; мои раны быстро заживали после битвы и даже во время неё. Бильге же, в свою очередь, ранений практически не получала, но сколько ей пришлось перетерпеть ранений в предыдущих попытках — известно только ей одной.

Воевали мы, однако, не только против крыс-гуманоидов. На вторую битву против нас были тигры-гуманоиды, на третью — носороги-гуманоиды, на четвёртую — медведи-гуманоиды; противники становились крепче, а наше снаряжение становилось всё менее актуальным и более бесполезным.