— Конечно, мне это нравится. Но теперь мы женаты, а понятие брака включает нечто большее, чем общая постель!

— Я не могу предложить тебе ничего иного.

Слова едва успели сорваться с губ Доминика, как на его лице отразилось явное желание взять их назад. Он крепко сжал рот и посмотрел на Сьерру с такой яростью, словно это была ее вина.

— Почему же? — Сьерра задала этот вопрос спокойным, почти тихим голосом.

— Я, не собираюсь предлагать тебе большего.

— Ах, ну тогда большое спасибо!

— Господи, Сьерра. Я не хочу сказать, что ты мне не нравишься. Нравишься, и даже очень. Но… я не хочу заводить серьезных отношений!

— Так какого дьявола ты женился на мне?

Он молчал, и этим все было сказано.

— Ради секса, — горько ответила сама Сьерра, вытирая руки о его рубашку. Когда она надевала ее, ей казалось, что так, Доминик будет ближе к ней, словно они часть друг друга. А теперь он говорит, что она ему не нужна. Кроме как в постели. — Я так не могу. — Сьерра сложила руки на груди.

Доминик выглядел наполовину разъяренным, наполовину — изумленным.

— Что ты имеешь в виду под этим «я так не могу»? Мы заключили сделку!

— Но этого недостаточно.

— Так что же ты прикажешь нам делать? Вернуть все назад? Развестись? Ты вернешься к себе? Отдашь мне мои полмиллиона?

О, проклятье!

Да, да и да — на первые три вопроса, а потом ногти Сьерры вонзились в ладони.

— Я не могу, — пробормотала она.

Доминик широко открыл глаза.

— Ты их потратила?

Сьерра смотрела в окно, но ничего не видела.

— Я их отдала.

— Что?

Сьерра резко повернула голову и встретилась с его недоверчивым взглядом.

— Я их отдала, — холодно повторила она.

— Кому же? Бездомным? Голодающим беднякам Нижнего Ист-Сайда?

— Моей подруге, сыну которой нужна пересадка почки! — отрезала Сьерра.

Доминик моргнул, потом потряс головой.

— Что? Кому?

— Моей подруге, Пэмми, она живет в одном со мной доме. Ее сынишке Фрэнки необходима пересадка, а у них нет страховки. Требовалось двести пятьдесят тысяч только за то, чтобы внести его в список. Так что половину твоих денег я могу вернуть прямо сейчас, а потом придумаю какой-нибудь способ, как…

— Черта с два! — взревел Доминик, меряя кухню широкими шагами, подобно дикой пантере. — Оставь себе, эти чертовы деньги! Они не имеют значения!

— Для тебя…

— Для меня! — Доминик развернулся и, вперив в Сьерру яростный взгляд, выплюнул, слово за словом: — Ты. Хочешь. Развестись?

— А ты? — тихо спросила Сьерра.

Доминик замер, как каменное изваяние. На виске у него билась жилка, а голубые глаза под полуопущенными веками стали темно-синими, как сапфиры.

Он хрипло вздохнул и стукнул кулаком по ладони другой руки.

— Не знаю.

По крайней мере, подумала Сьерра, он честно признался. Пожалуй, ей надо быть благодарной и за эту мелочь.

— Когда будешь знать, — вежливо заметила она, — будь любезен сообщить об этом мне.

— Будь спокойна, ты узнаешь об этом первой, — сквозь стиснутые зубы прошипел Доминик.

— Спасибо. — Ее голос был полон холода, а сердце — и подавно.

— Если ты хочешь… — начал Доминик, и замолк.

— Я не уеду, пока не оплачу свои долги, — резко заявила Сьерра.