Изменить размер шрифта - +
Из двух десятков русских послов, купцов и тайных агентов, бывших в Голландии, только один соизволил прислать донесение. Хотя то, что он получил, и донесением назвать совестно! Несколько в панике от написанных строк о снопах огня, падающих с неба, и невероятной высоты волнах, смывающих плотины и дамбы. Амстердам – город, не знающий себе равных, построенный на клочке суши, отвоеванной у воды, – неожиданно и без сопротивления сдался морю. Во Франции умер Король-Солнце, и смерть его повергла страну в хаос. А из Лондона вообще ни слова, словно все агенты вмиг куда-то испарились.

Все эти бедствия, обрушившиеся на головы западных соседей, пока что миновали Россию. Пока!

Царь прошел в кабинет и оглядел большие круглые диски, в строгом порядке развешанные по стенам. По шкале на дисках, сообщающихся с хитрыми приборами на крыше, можно было определить время, направление ветра и его силу. Сегодня приборы доложили, что ветер западный и очень сильный.

Помаявшись еще немного, он вышел во двор и обратил глаза к небу, затянутому жуткими облаками неправдоподобного желтого цвета. На их фоне гордо и величественно развернулся в своей красе Санкт-Петербург. Бедствия пока не подступили к стенам прекрасного города. Хотя вода в устье Невы и поднялась, но не настолько, чтобы угрожать наводнением. Как всегда, когда царь Петр любовался своим городом – любимым детищем, душа его преисполнялась гордости. Каких-нибудь двадцать лет назад здесь простирались лишь топи да болота, и лачуги убогой не видно было. А теперь, поди ж ты, стоит город, да какой – загляденье, столица, построенная лучшими архитекторами и мастерами, которых он выписывал из Италии, Франции, Голландии, да и свои потрудились на славу. Вот стоит новый величественный город, ознаменовавший рождение новой эры Российской империи и всего мира.

Нельзя допустить, чтобы серьезная опасность угрожала этому городу. Но что же ему, царю, предпринять? Глаза вновь вопрошающе поднялись к небу, ища и не находя ответа. Ворча себе под нос, он направился к придворным философам. Но и они ничего путного ему не сказали. В конце концов он вышел на Троицкую площадь, прошел вдоль Невы и долго смотрел на маленький деревянный домик, который некогда построил и в котором жил, пока из топких болот вырастал его город. Многим казалось странным, что у подданных Петра дворцы куда более роскошные, чем у самого императора. Но для Петра достоянием являлась вся Россия. Он всем сердцем любил скромный Летний дворец с его четырнадцатью комнатами да еще Монплезир, такой же маленький и уютный. В Монплезире он мог сидеть со своей подзорной трубой и наблюдать за кораблями. В этих по-домашнему уютных дворцах он наслаждался редкими и оттого столь ценными минутами уединения с Катенькой.

Возвращаясь с площади, он завернул в трактир «Четыре фрегата», толпа, приветствуя его, взорвалась воплями. Быстрый и острый взгляд Петра выхватил из толпы бражников голландского и французского послов, сидящих в разных концах залы в окружении своей свиты. Они безрадостно приветствовали царя, их лица явно свидетельствовали о том, что они уже приняли изрядную дозу успокоительного зелья и теперь омывают щеки слезами горя.

– Водки и бренди! – громогласно провозгласил Петр.

В таверне воцарилась глубокая тишина, когда Петр прошел и уселся в самом центре залы. Он осушил первую чарку, налил вторую и громко произнес:

– Друзья, в мире случилось нечто ужасное, но мы до сих пор не знаем, что именно и каковы пределы этого несчастья. Уповая на божью волю, надеемся, что скоро все прояснится. До нас дошли страшные новости: в Европе на головы наших соседей и собратьев обрушились чудовищные напасти, поэтому я хочу поднять чашу за упокой души тех, кто погиб. Мы слышали, что Амстердам ушел под воду, но я верю, и вера моя крепка, что в Голландии море никогда не победит человека! Если сегодня море и поглотило город, то эта победа временная! – С этими словами он поднял свою чарку.

Быстрый переход