— Мистер Кросс, — сказал он Калли, — если бы вы смогли приехать в Японию, то заплачу вам там в йенах, и тогда, я уверен, вы сможете найти путь, по которому они достигнут Америки.

Калли стал уверять Фуммиро в полном к нему доверии Отеля.

— Господин Фуммиро, — сказал он, — нет никакой нужды торопиться, ваша репутация высока. Миллион долларов может подождать до вашего следующего приезда в Вегас. Никакой проблемы это в самом деле не представляет. Нам всегда доставляет удовольствие принимать вас здесь, и находиться в вашем обществе нам очень приятно. Не беспокойтесь, пожалуйста. Позвольте мне быть к вашим услугам и, если вам что-либо нужно, скажите мне, и я все сделаю. Для нас честь иметь такого должника.

На красивом лице Фуммиро отразилось облегчение. Он имел дело не с варваром-американцем, а с тем, кто был почти также вежлив и учтив, как японец. Он сказал:

— Господин Кросс, почему бы вам не побывать у меня в гостях? Мы прекрасно проведем время в Японии. Я покажу вам дом гейш, у вас будет изысканнейшая еда, лучшие напитки, лучшие женщины. Вы будете моим личным гостем и я хочу отплатить вам хоть немного за то гостеприимство, которое вы всегда оказывали мне, и смогу вручить вам миллион долларов на отель.

Калли знал, что японское правительство ввело строгие законы, карающие за контрабанду йен из страны. Фуммиро предлагал пойти на преступление. Он ждал и согласно кивал головой, не забывая постоянно улыбаться.

Фуммиро продолжал:

— Я хотел бы сделать что-то для вас. Я всем сердцем доверяю вам, и именно поэтому говорю вам все это. Мое правительство очень строго в отношении вывоза йен. Но я бы хотел, чтобы у меня были деньги вне Японии. И если вы возьмете у меня миллион на отель Занаду, и сможете взять еще миллион для меня и положить его в ваш сейф, то получите пятьдесят тысяч долларов. Калли почувствовал глубокое удовлетворение от того, насколько точно он все рассчитал, и со всей искренностью произнес:

— Мистер Фуммиро, я сделаю это за одну лишь дружбу с вами. Но мне, конечно же, нужно поговорить с мистером Гроунвельтом.

— Конечно, — сказал Фуммиро. — Я тоже поговорю с ним.

Сразу же после этого разговора Калли позвонил в апартаменты Гроунвельта и получил ответ от его специального оператора-секретаря, что тот занят и не будет во второй половине дня отвечать ни на какие звонки. Он оставил для него сообщение, что дело срочное, и стал ждать в своем офисе. Через три часа у него зазвонил телефон. Это был Гроунвельт, который попросил Калли зайти к нему.

Гроунвельт очень изменился за последние несколько лет. Цвет его кожи стал нездоровым: из красноватой она стала мертвенно белой. Лицо его было, как у ослабевшего сокола. Он вдруг резко постарел, и Калли знал, что во второй половине дня он теперь редко посвящает свое время девушкам, когда бывает «занят». Казалось, он все более и более погружается теперь в чтение своих книг, а большую часть текучки по управлению делами отеля доверяет Калли. Однако каждый вечер он все еще совершал обход казино, проверяя все закоулки, наблюдая за дилерами и крупье, ведущими игру, своим орлиным взглядом. У него все еще сохранялась прежняя способность служить центром притока электрической энергии из казино в его коренастое тело.

Гроунвельт был одет так, как он обычно одевался, когда шел осматривать казино. Он подошел к панели управления, где включалась подача чистого кислорода в отделения казино.