Потом на вертушку выехал обитый латунью чемодан. Я взял его, как только он подъехал ко мне. Он был все так же тяжел. Я осмотрел его, и удостоверился, что его не пытались вскрыть. Когда я это проделывал, то заметил маленький квадратный ярлык, прикрепленный к ручке чемодана. На нем было написано «Джон Мерлин», а под этой надписью мой домашний адрес и номер паспорта. Только теперь мне стало понятно, почему Калли пригласил меня с собой в Японию. Если бы кому-то и пришлось садиться в тюрьму, то именно мне.

Я сел на чемодан, а через три минуты появился Калли. На его лице засияла улыбка, когда он увидел меня.

— Прекрасно, — сказал он. — Нас ждет такси. Едем в банк.

На этот раз он взял чемодан сам и без лишних слов понес его из здания аэровокзала к такси.

Мы ехали боковыми улочками, забитыми людьми. Я ничего не сказал, так как был очень обязан Калли. А теперь мы квиты, но неприятное чувство не проходило от того что меня обманули и подвергли такому риску. Да, Гроунвельт будет гордиться им. Поэтому я решил ничего не говорить Калли. Он все равно уже все знает сам. Мне бы он в любом случае что-нибудь выдал сразу же или что-нибудь придумал бы на ходу, какую-нибудь историю.

Такси остановилось перед ветхим зданием на главной улице. На окне золотыми буквами была сделана надпись «Международный Банк Футаба». По обе стороны от дверей стояли два человека в форме с автоматами.

— Суровый город, этот Гонконг, — сказал Калли, кивая в сторону охранников. Он взял чемодан и пошел к дверям.

Внутри Калли прошел в холл, постучал в дверь, и мы вошли. Небольшого роста евразиец с бородой, улыбаясь, посмотрел на Калли и пожал ему руку. Калли представил меня ему, однако фамилия моя оказалась странной комбинацией каких-то слогов. Потом этот евразиец повел нас дальше по холлу в огромный зал с длинным столом для совещаний. Калли забросил чемодан на стол и раскрыл его. Должен признаться, зрелище было впечатляющее. Чемодан был набит хрустящей японской валютой, напечатанной черным цветом на серо-голубой бумаге.

Евразиец снял трубку и произнес в нее несколько слов по-китайски, должно быть указаний. Через несколько минут зал заполнился банковскими служащими. Их было человек пятнадцать, все они были в черных блестящих костюмах. Они налетели на чемодан, Им понадобилось больше трех часов, чтобы сосчитать и запротоколировать деньги, пересчитать их и снова проверить. Потом евразиец отвел нас опять в свой офис, заполнил целую пачку бумаг, потом подписал их, поставил на них печати и передал их Калли. Просмотрев бумаги, Калли сунул их в карман. Целая пачка документов — вот так «небольшая» квитанция!

После всего этого мы вышли из банка и очутились на залитой солнцем улице. Калли был вне себя от возбуждения.

— Мы сделали это, — сказал он, — и теперь свободны.

Я покачал головой.

— Как ты мог пойти на такой риск? — сказал я. — Это безумие, таскать так много денег.

Калли с улыбкой посмотрел на меня.

— А ты думаешь, веселое занятие — заниматься казино в Вегасе? Все это риск. У меня рисковая работа. И на этой работе я имею приличную долю.

Когда мы сели в такси, Калли сказал шоферу, чтобы тот отвез нас в аэропорт.

— О Боже, — сказал я, — мы проехали полмира, а я не могу даже попробовать гонконгских яств.

— Не будем искушать судьбу, — сказал Калли. — Кто-нибудь может подумать, что мы еще с деньгами. Поедем-ка быстрей домой.

Во время долгого обратного перелета в Штаты Калли был вне себя от счастья и отыграл семь из десяти тысяч долларов, которые был мне должен.