«Только не теряй сознание, слабак! – приказал себе леший. – Не смей! Это слишком просто – уйдя во мрак, расстаться с мучителями. Это – сдаться!»

Носки ботинок раз за разом врезались в живот, в лицо, в ребра – уже сильно ушибленные, но еще не сломанные. Ратники растягивали удовольствие, наслаждаясь тем, что леший выл и всхлипывал, иначе уже забили бы его до смерти.

– Не перестарайтесь, – услышал Зил скрипучий голос повелителя Моса. – Он нужен живым. Пока что нужен.

Вот, значит, кого рабы доставили сюда в черном паланкине.

Там, куда повалили лешего, снег хорошенько утоптался. На поясницу, на локти и на затылок Зилу поставили ноги, чтобы он не мог пошевелиться. Единственное, что он видел, – это сапоги князя, сшитые из крашеной кожи рептилуса: высокие, по колено, с костяными вставками и шнурками-жилами. Опять мертвечина! Зила защищают от холода растения-симбионты, которые питаются его выделениями и подкормками. Как всякий чистокровный, он искренне ненавидел полукровок, но это слишком – делать обувь из их шкур!

Зил обмяк, как будто потерял сознание. Никаких больше резких движений да и плавных тоже. Пока – никаких.

– Отрубите ему кое-что ненужное, – Мор издал неприятный звук, вроде как зубами заскрежетал. – Руку с пятном отрубите.

Рядом всхрапнул ящер, волчарки зашлись лаем.

Прискорбно, но речь шла о конечности Зила. Ратники от него отпрянули: чужие пальцы больше не впивались в его плоть, затылок и поясницу не топтали каблуки. Над лешим, точно молния в грозовом небе, сверкнуло лезвие алебарды – тяжелое, заточенное так, что перерубит лепесток розы в воздухе. Зила не убьют, – сразу не убьют – но покалечат. А вот если дернется, рискнет встать, ему сразу снесут голову.

Выбирай, леший, что дороже. И поторопись – через миг будет поздно!..

– Нет, – над локтем Зила алебарда выбила искры из вовремя подставленной секиры. Угрожающе зашипел файер на руке, держащей топорище.

К ужасной обуви Мора добавилась пара сапог следопыта, от которых жутко разило потом всего в полумере от лица Зила. Сплетенные из особой хищной травы сапоги эти ощетинились древесными шпорами-шипами. Если траву вовремя не покормить, она с удовольствием обглодает хозяину ноги. Зато такие сапоги никогда не промокают, надежно хранят лодыжки по самые колени в тепле и в изнуряющий зной отводят лишнюю влагу от конечностей. Да в такой обувке можно по раскаленным углям ходить! Но запах…

– Князь, а как же дознание? – голос был сиплый, простуженный. Задав вопрос, следопыт зашелся кашлем. И все же от него так и веяло хищной силой, от которой хотелось держаться подальше. – Убьем его сразу, и как узнаем, жива ли его мать? И где она скрывается?

– Довольно, – оборвал его Мор. – Мы согласны с тобой, верный наш Сыч. Мы хотим все это знать, мы любопытны. Но разве небольшая экзекуция помешает дознанию?

– Помешает, – в голосе следопыта по имени Сыч прорезались усталость и раздражение. – Лишившись руки, мальчишка сдохнет, и тогда мы из него ни слова не вытащим.