Никамида шагнула в него. Некромант остался сидеть, глядя на огонь. Тени сами вели нелюди. След — дрожь тайного торжества, многоголосое эхо победного вопля — защитное плетение «Возмездия» — был столь явены, что иного и не требовалось. Убийца интуитивно выбрал кинжалы-Посланники для последней атаки — идеально выбрал: самый мощный из них. А вот Тишина — самый слабый, вряд ли защитит ее от прямого удара, и Никамида это хорошо знала. Она подогнала тень, переносясь сразу к цели. И поняла, что сделал круг, выйдя из тени перед дверью в дом некромага.

Шандр не стал больше переноситься в дом, где его не ждали. Он просто постучал в дверь. Оливер не шевельнулся.

— Оливер, это я. Открой. Нам надо поговорить.

— Ну, здравствуй, убийца Старейших. — голос с трудом повиновался Нике, срываясь на шипение. Такой всепоглощающей ярости она еще никогда не испытывал, выполняя заказы. Это было недопустимо, но самоконтроль нелюди не справлялся.

— А ты еще кто? — резко обернулся тот, кто повинен во всем.

— Не важно, кто я, а вот ты — труп. — Никамида пробудила Посланника, отчаянно жалея, что не выпросил у Оливера честно заработанный за прошлый день еще один, выбрала бы Гнев или Страх… Шандр вскинул седьмой кинжал.

Никамида шагнула навстречу, внезапно успокоившись. Тренированное тело отключило излишние эмоции, превратившись в машину, предназначенную для убийств. Затянутая в черную кожу белая змея в ореоле обсидиановых волос молниеносно бросилась вперед. Шандр включил все резервы. И уклонился.

— Оливер! На меня напали! — завопил почти труп.

Никамида ухмыльнулась, обнажая в оскале острые, автоматически преобразовавшиеся в клыки, зубы. И снова напала, желая только одного — коснуться кинжалом, ранить — хоть просто оцарапать. Этого хватит, чтобы демон начал вытягивать душу и силу. Шандр снова танцующе ушел вбок. Выкрикивая что-то на бегу. И от земли встали тени — Оливер не снял с них подчинения тому, с кем делил постель эти двенадцать лет и тысячелетие. Нелюдь улыбнулась еще шире — для нее это были только тени.

Сосредоточившись полностью на одном противнике, она не замечала, что ее кожа покрывается рисунком перламутровых чешуек, а глаза, без линз, разгораются диковатым белым светом. Оливер молчал, глядя на огонь. Шандр танцевал. Никамида отрешилась от всего. Перед ней была только цель, и все силы, все резервы тела были брошены на ее достижение. Она замерла, неподвижно, словно бы даже не дыша, слегка опустила голову — темные пряди прикрыли огонь глаз. Посланник в руке дрогнул, опущенный, словно нелюдь устал. Никамида ждал.

— О-о-о-ли-ве-р-р-р! — завопил умерший маг.

Молчание.

— Да открой ты! — паника в голосе мужчины набирала обороты.

Молчание.

— Она меня убьет! — теперь он сорвался на банальный крик.

Молчание.

— Трус! — выплюнул Никамида, — Прячешься за спину того, чьих братьев и сестер убил?

— Они не хотели отдавать исследования Храмам! Наш мир имеет право видеть другие миры.

— Во-о-от оно как? — Никамида насмешливо склонила голову на бок.

И рванула вперед, грудью прямо на выставленный в защите Посланника, в последний миг слегка поворачиваясь и пропуская его мимо себя. Шандр дернулся, стараясь завершить удар. Плотная кожа куртки и защита Тишины приняли на себя основной удар, но Никамида почуяла, как по телу невесомой лаской прошлось острое лезвие, как вслед ему потянулось что-то тонкими нитями. И сама нанесла удар, точно так же, вскользь вспарывая одежду, защиту и лишь оцарапав плоть врага. Отшатнулась, уходя от следующего удара. Шандр все же попытался достать ее еще раз.