— Хорошо, — подытожила я всё сказанное, а потом подтянула к себе котелок. — Тогда у вас сорок минут, и начинаете готовиться. Я уйду сразу же после того как поем. Рамир, пойдёшь сначала со мной, потом вернёшься. Не хотелось бы показаться занудным бурчащим стариком, но напоминаю, каждый, кто увидит Танцующую — не продолжит своё путешествие. Пустыня очень не любит, когда на одну из её дочерей заглядываются чужаки. Продолжим. Песка будет много — поэтому капюшон на голову, покров не опускать. В седле проведёте от двадцати минут до двух часов, так что приготовьтесь к ожиданию. Ясно?

Дождавшись подтверждающих кивков, я поела, протянула котелок Ремес и двинулась в свой шатёр. Надо было взять сумку.

Я уже была на гребне дюны вместе с Рамиром, когда меня догнал самый лёгкий и быстрый Крайт.

«Мы присмотрим, чтобы никто не подглядывал», — пообещал он.

Я послала змею слабую улыбку и эмоциональную волну: благодарность, нежность, радость, уверенность в том, что всё будет хорошо.

Змей метнулся вокруг меня, словно песчаный котёнок у пальцев, его почёсывающих, и растаял в набегающих сумерках.

А я двинулась вниз, уже больше не скрываясь в тенях.

Когда же я спустилась меж двух дюн и повернулась, Рамир был смертельно бледен.

— Уже всё понял.

— Да. Ты… не мужчина.

— Браво, — снисходительно кивнула я, опуская на песок шаосе.

Платье мягко качалось вокруг меня, подчиняясь дуновениям ветра. Личное привидение скользило взглядом по моему телу, волосам, глазам, впитывая в себя их янтарь, подмечая всё: в том числе и отсутствие ритуальных татуировок или каких-либо знаков рода, аула. Моя кожа была чиста…

— Лучше бы я остался в каньоне, — пробормотал он глухо. — Отверженная женщина на новый лад и любимица пустыни на лад старый.

— О чем ты говоришь?

— Разве дед не рассказывал тебе?

Я покачала головой.

Рамир хмыкнул:

— Только при нынешнем Императоре стали называть таких, как ты, отверженными богами, раньше их не просто ценили, они были сокровищами для аулов. Тот аул, в котором жил любимчик или любимица пустыни, никогда не испытывал недостатка в еде, воде или удаче. Пустыня стелила таким людям под ноги лучшие тропки, приводила к ним стада песчаных баранов, пробивала водные родники только для них.

— Значит, всё изменилось при нынешнем императоре… Но почему шаманы об этом не говорили?!

— Нуо IV правит уже сто семь циклов — триста двадцать один год. Немудрено, что прошлое забыли даже шаманы. Пять поколений их сменилось уже. Ведь они не живут больше чем тридцать циклов… Правда похоронена в песках. Её помнят только такие как я. Мёртвые, не прошедшие сквозь небесные врата.

Я молча смотрела на Рамира, а вот мозг отказывался понимать сказанное.

Как это?! Правда похоронена в песках?! Как это — только при этом императоре мы стали отверженными?! Как это?! Как! КАК!

Из души поднялся крик, но я его подавила усилием воли. Нет. Не сейчас.

У меня есть дело. Более того, я на работе. Все частные вопросы можно было, да и нужно тоже, отложить на совсем другое время.

Но идея о том времени, когда такие как я были не отверженными, а любимцами пустыни, мне понравилась! Но об этом я все же подумаю чуть позже. Не сейчас… Нет.

Вытащив из сумки песчаный барабан, я ударила в него ладонью, ещё раз, ещё, задавая ритм. И песок подхватил.

Вокруг моих лодыжек завертелся первыми неуверенными буранчиками песок.

Я призывала бурю.