«На него не подействует приказ?»

«Его воля сильнее».

Я задумалась. Сила воли. Она впечатляет у этого человека, этого лорда. Но действительно ли моя воля слабее?

Я ему отказала, и это удивило его. Я хорошо помню, как он смотрел на меня, и что мои свитки таяли под этим взглядом. Шаманская техника или личное «обаяние», перед которым не может устоять даже шаманская магия?

Слишком много вопросов.

Я не могу понять, я ничего не могу понять! И не уверена, что это действительно нужно.

Но если бы мне сказали взвесить на весах силу волю. Мою и лорда, чья была бы весомее?

Ответ пришёл от того, кто был позади. Рамир тихо сказал:

— Всё зависит от того, кто за твоей спиной.

— Что? — дёрнулась я к нему и чудом только не свалилась. С моей координацией что-то происходило. Действия становились резче и куда быстрее, настолько, что я сама не всегда могла за ними уследить.

Впрочем, скосив взгляд, я обнаружила, что Рамир держит меня за плечо.

— Я слышу твои мысли. Самые громкие. Раньше такого не было почти никогда. Я слышал только самых сильных и опасных змей, которые были настолько разумны, что… Это было чудовищно.

— Ты был змеиным проводником?

— Нет. Просто говорящим с ними.

— Хорошо, — не стала я заострять на этом внимание. Только что прозвучало что-то куда более важное. — В каком смысле, ну… не знаю, что ты имел в виду, когда говорил о том, кто за спиной?

— Если ты сражаешься только за себя одну, то ты можешь проиграть, поскольку всегда оставляешь себе шанс на проигрыш. Когда за твоей спиной те, кто тебе дорог — ты сделаешь всё, чтобы победить. Но когда за твоей спиной тот, к кому ты хочешь вернуться, ты перевернёшь мир, но вернёшься к нему живой.

— Ясно.

Кое-что мне действительно стало ясно. Но не всё. Ещё были вопросы, но сначала…

— Спи, — шепнул Рамир, — я смогу удержать тебя. А когда проснёшься — мы уже будем у входа в Хрустальный град. Там ты увидишься с лордом Ханом и мальчишками. Ты же этого хочешь?

— Слишком много знаешь, — отозвалась я, бессильно откидываясь на грудь привидению в фальшивом человеческом теле. Я не человек, не ха-змея, но живая. А он — не живой, не человек, но привидение и всё равно со мной.

Тело стало ватным, налилось тяжестью.

Меда ещё не поднялась над горизонтом, а я уже обмякла, не в силах заставить себя встряхнуться.

Песок шуршал, напевал мне тихие слова, и чудился мне в них незнакомый голос. Голос кого-то, кого я уже однажды слышала, но это было очень, очень давно.

…Я открыла глаза.

Тайпана рядом не было. Не было и Рамира. Не было песка и моей любимой пустыни, была только бесконечная тьма, в которой видны были холмики с крестами. Могилы? Здесь кто-то похоронен, да ещё и как много.

Я попыталась сделать шаг, но обнаружила, что ног у меня нет — снова тот же хвост. И на нём мне очень тяжело держаться.

Тьма вокруг была холодной, голодной, из неё на меня кто-то смотрел. И снова складывалось ощущение, что я слышу голос.

— Зеон.

Голос раздался прямо над ухом, я взвизгнула и дёрнулась, круто повернувшись.

На одном из могильных холмов сидела падальщица. Старая настолько, что люди до такого возраста не доживают.

Снежно-белый подшёрсток в этой тьме едва заметно светился, и я, глядя на эту старуху, ощутила что-то вроде бескрайнего… уважения? Страх пропал.

— Здравствуй, Зеон. Я говорила, что приду и напомню о себе. Помнишь ли ты меня?

Не засомневавшись ни на миг, я тут же кивнула.

Я её помнила.