Мне осталось только нервно сглотнуть, когда к моему горлу прижалось лезвие тонкого клинка, а потом Хан отступил, рассматривая меня искренне удивлённым взглядом:

— Но как?! Это же мой сон.

— Некоторые безделушки ведут себя самовольно, — пробормотала я сердито, потирая алую царапину.

Лорду мои слова ничего не сказали, но он уже успел сделать для себя какие-то вывод. Лезвие пропало.

— Как тебя называть?

— Зеоннала.

— Змеиное дитя пустыни?

— Что-то вроде, — кивнула я, оглядываясь. — Где мы?

— Это граница Аррахата, — подтвердил мужчина мои догадки. — Неприятное местечко, но и с ним тоже можно смириться.

— Тут…

— Погиб мой друг. Ты всё слышала?

— Не думаю. Кажется, я увидела тебя где-то на середине фразы. Потому что это было «пытается добраться до Али». Кто именно? Чего мне опасаться и от чего спасать его?

— Зачем ты это делаешь?

— Я не знаю, — даже не стала я лукавить. — Но я сделаю всё, чтобы защитить его. Сильные этого мира хотят, чтобы он стал новым императором. Думаю, он станет отличным лордом, замечательным правителем. Если выживет. Поэтому я хочу сделать всё, чтобы это — случилось.

— Ты странная, — в голосе лорда, двинувшегося ко мне мягкой скользящей змеиной походкой, был медовый яд сладкого очарования. Я ему нравилась.

Я ему понравилась с первого взгляда, как совершенное оружие, в ипостаси Зеона.

В ипостаси Зеонналы я была ему не менее интересна. Он разглядел во мне женщину.

А это уже обещало приличные проблемы.

— Значит, ты — отверженная.

И никто не говорил, что лорд Хан дурак. Наоборот, все повторяли, один за другим, что он чертовски умный человек, и называли его неприятным противником. Кому захочется вот с таким связаться? Правильно, никому. Жить-то хочется.

А ещё, когда он включает своё запугивание, не то что жить, очутиться где-то подальше хочется. Желательно на другом конце Раяра.

Он и сейчас меня пугал. По коже бегали мурашки, и я знала совершенно точно, что меня удерживает на месте только железный стержень под названием «Али». Я не могла отступить. Как бы мне не хотелось этого сделать. Было то, что я должна была сделать любой ценой. Было то, без чего я не могла продолжить движение вперёд. Хотя зачем туда двигаться — это тоже было большим вопросом. Просто по той причине, что я до сих пор не сделала выбор — кем жить дальше.

Хотя для того чтобы выбрать это, нужно было посмотреть, что именно мне могут предложить.

А значит, нужно было снять проклятье. Ведь это же в моих силах. Так сказал Царь Змей, а ему виднее. Правда, это не моя смерть. Если бы моя смерть могла снять проклятье, Кармин бы давно меня уже убила.

Я не обольщалась, прекрасная королева песчаных муравьёв не была человеком, ей были неведомы человеческие чувства и страдания. А не знать о том, что я та самая — она не могла. Знала. И если я до сих пор жива — чем не повод как следует задуматься?

— Да, — кивнула я, отвечая на вопрос Хана. — Хочешь убить меня для того, чтобы снять какое-нибудь проклятье?

— Нет. На нашем роду проклятий нет.

— Тебя будто это огорчает?

— Нисколько, — мужчина устроился прямо на горячем, нагревшемся за местный день песок, глядя в далёкое небо, уже оставленное Медой.