Что такое песчаная буря в личной жизни… Ну, и дальше по тексту той старой легенды, давно уже выученной даже самыми ленивыми.

Я ленивой не была, поэтому в своё время озаботилась данным вопросом, выучила слово-ключ, но! Ага, без ужа в спальных шкурах не обошлось. Это слово не действовало уже на тех, кто находился под свитком превращения, как я прямо сейчас.

Безусловно, уже дед не мог оставить это как есть и позаботился о том, чтобы у меня был третий вариант этого самого ключ-слова. Это слово давало защиту всем, кто входил в караван, который вёл змеиный проводник. Но никто из тех, кто воспользовался этим ключом, не говорил, чем платил за то, что случилось в круге тумане. У меня особого выбора не было. Я не знала, как круг может подействовать на ха-змей, но чудилось мне, что конкретно этим на пользу он не пойдёт.

С долей ехидства подумав, что кому-то не помешало бы сейчас начать молиться, я щёлкнула пальцами. Точно в тот момент, когда звук уже не звучал, но ещё и не затих окончательно, подхваченный песчинками под змеиными покровами, тихо шепнула:

— SharhassssNesss'A!

Обилие шипящих в который раз привело к тому, что я послала мысленные лучи «добра» в сторону того, кто создал этот язык. Затем я ещё помню удивление своего верхового змея. И после этого наступила тьма.

…Тихо. И если честно зябко. Я ничего не вижу. Вокруг никого нет и ничего. Нет света, даже самого маленького, серого источника. Ничего, за что мог бы зацепиться мой взгляд. Тьма одинакова — она и снаружи, и внутри. Беспросветна.

Мне совсем не страшно, словно на какой-то миг я превратилась вещь в себе. Я слушаю своё дыхание, слушаю окружающий мир… но ничего в нём не слышу. На миг возникает вопрос, а есть ли он? Остался? Чувство паники острым наждачным песком скользит по оголённым нервам, но тьма успокаивает:

— Всё хорошо, слушай.

И я слушаю.

Вокруг всё спокойно, я недвижима и совсем не ощущаю своего тела. Оно есть?

Пришедшая мысль меня не пугает, наоборот, я прислушиваюсь к себе с интересом. Я — есть?

Я мыслю. В голове лениво пролистываются мысли, шуршат, поскрипывают, как песчинки в часах, скользя сквозь узкое горло. Я тоже такая песчинка. Я шуршу, куда-то пытаясь попасть, отмеряя чьё-то время. И нет. У меня нет тела!

Но было?

Да? Нет? Не помню? Не знаю…

Все ответы кажутся неверными, а вслед за ними приходит понимание и пробуждение…

Я лежала на песке, вокруг меня была тьма. Но живая. Не знаю, как объяснить это ощущение, когда находишься в каком-то месте, мешающем видеть окружающий мир. Я слышала пустыню так, когда находилась в своём шатре, под укрытием полога. Так и сейчас. Я была где-то, а отделённый от меня стеной был живой дышащий мир. Я слышала шум волн. Они накатывались на берег, шумели прибоем и снова откатывались. Это была не песчаная волна. Та хоть и слитная, шумит-перешёптывается, перекатывается, но я слышала в этой волне голос каждой песчинки, а здесь этого не было. Была одна волна, единая, мощная, неудержимая, набегающая на поверхность стремительным потоком и возвращающаяся обратно, в такую же массу. За каждой этой волной ощущалась пугающая мощь чего-то, с чем я никогда не сталкивалась.

А потом ко мне вернулся голос, и я ощутила полностью своё тело. Каждую клеточку, ощущавшую себя очень и очень некомфортно. В спину врезались больно камни, у них были очень острые края. И если бы шаосе на мне было простое, а не змеиное, щеголять бы мне синяками и рваными краями самых разнообразных царапин.