|
Аккуратно ступая между постелями, он вернулся в «муравейник» – пусто. Однако возле угла в стене виднелась дырка, а под ней – земляной холмик. Сунувшись туда с лучиной, Найл убедился, что это не просто отверстие, а прямо-таки лаз, ведущий куда-то вниз. Прошло немного времени, и наружу выкарабкался один из муравьев, доставив в передних лапках горстку грунта, которую тут же положил на скопившуюся кучку. Пара минут – и возник еще один, тоже с землей. Разгадка наступила лишь через несколько часов, когда куча почти уже достигла потолка и в ней появилось много песка. Передние лапы муравьев покрывала жидкая грязь, а песок был подозрительно мокрым. Насекомые пробивались к скрытому под землей водному источнику. Еще через час грязи на муравьях уже не было, а когда Торг опустил в образовавшуюся скважину масляный светильник, язычок пламени отразился в воде, до которой было метров двадцать. Вайг пощекотал муравьиную грудь, и насекомое послушно выделило глоток воды. Бурая жидкость была прохладной и освежала, хотя и имела железистый привкус. Вскоре Вайг приучил муравьев самостоятельно сливать воду в посудину. Так у людей появился постоянный источник воды, немыслимая прежде роскошь. Совсем незаметно муравьи стали взрослыми. Теперь они покидали жилище и добывали себе пропитание самостоятельно. Возвращаясь, они нередко приносили плоды или сладкие ягоды. Покидая пещеру поутру, насекомые устремлялись в пустыню с таким хлопотливо-деловитым и уверенным видом, словно наперед уже знали, что и где их там ждет. Несколько раз Найл и Вайг пытались следовать за ними, но пройдя милю-другую, махали на все рукой: муравьи, похоже, вообще не знали, что такое усталость. Помимо прочего насекомые отличались еще и редким бескорыстием. Возвращаясь после проведенных в пустыне часов, часто уже затемно, они по первому же требованию безотказно делились нектаром. Выяснилось, что верхняя часть их тел – своеобразное хранилище пищи. Чувствуя голод, муравей сглатывал небольшую долю из собственного запаса, пропуская ее в желудок. Вместе с тем доступ в «хранилище» был открыт любому из членов семьи, достаточно лишь, подставив посудину или даже пригоршню, пощекотать муравьиную грудь. Сестренка Найла, Руна – она тогда едва начала ходить – полюбила лакомиться тягучим медвяным нектаром и розоватой мякотью фрукта, напоминающего дыню. Вскоре она сама научилась выклянчивать у муравьев порции сластей, и в считанные недели из крохотного сухонького заморыша превратилась в девчушкукубышку с румяной, круглой, как луна, мордашкой. Жизнь стала намного благополучнее, чем когда-либо прежде. Большинство обитателей пустыни постоянно было занято поиском пищи, не составляла исключение и горстка людей. Им ничего не стоило отмахать за день двадцать миль, единственно чтобы насобирать опунций или съедобных плодов кактуса. Найл с детства привык к постоянному чувству голода. Теперь же, когда с ними жили оса и муравьи, которые стали основными охотниками и добытчиками, люди не испытывали недостатка в еде. Часть дня они по-прежнему охотились – скорее, в силу привычки, при этом не так уж было важно, попадется что-нибудь сегодня или нет. Улф сделал в стене пещеры глубокую нишу под хранилище, выложив ее камнями. В таком прохладном месте плоды не портились целыми неделями. А если и портились, их все равно не выбрасывали. Джомар вспомнил давно забытую вещь. Если испорченный плод замочить в воде, настой, забродив, приобретает особый кисловатый вкус, а выстоявшись несколько недель, превращается в напиток, одновременно и утоляющий жажду, и создающий в голове приятную, игривую легкость. |
