|
Улф и Вайг возвратились через десять дней, оба в полнейшем изнеможении. Правую половину груди и плечо Улфа покрывали крупные пятна, похожие на ожоги Вайг страшно исхудал, а в глазах его стояла такая тоска, что Найл не на шутку встревожился и немного растерялся: ему казалось, что брат никогда не сможет вытравить из памяти кошмарные воспоминания. Измотавшиеся охотники рухнули на постели и проспали весь следующий день и всю ночь. Сок, стоивший Торгу и Хролфу жизни, уместился в небольшой фляжке емкостью чуть больше полулитра. Горлышко было плотно заткнуто листьями и обмотано лоскутками кожи. Когда через несколько часов проснулась и по обыкновению своему опять заревела Мара, Сайрис бережно размотала лоскутки, налила в деревянную ложку капельку прозрачной медвяной жидкости и осторожно поднесла ее к губам ребенка. Не прошло и минуты, как девочка уже спала. Не пробудилась она и через шестнадцать часов, когда проснулся Улф. При первой же возможности Найл понюхал сок ортиса. Жидкость имела изумительный сладкий аромат, было в нем что-то и от запаха розовато-лилового цветка, который он видел в стране муравьев. Хотя если честно, после захватывающих дух рассказов деда Найл ожидал чего-то вообще сверхъестественного. Много дней прошло, прежде чем Улф и Вайг сумели взять себя в руки и немного взбодриться. Вайг потом рассказал Найлу, что последние полтора-два дня оба шатались, как пьяные, и не чаяли уже добраться. На той каменистой пустоши Вайг трижды терял сознание, и отцу пришлось нести его, взвалив себе на плечи. Счастье, что на пути не встретился ни один хищник. Вздумай хоть кто- нибудь на них напасть, и им бы точно пришел конец. У них даже не было сил высматривать в небе шары смертоносцев. Ингельд к этой поре слегка оправилась от потрясения и стала еще более язвительной и сварливой. Все жалели бедняжку и потому мирились с ее колкостями, но как-то раз, хлебнув перебродившего сока, она зашла в упреках слишком далеко и обвинила Улфа и Вайга в том, что их трусость стоила жизни Торгу и Хролфу. Улф стиснул ей руку с такой силой, что женщина вскрикнула. – Никогда не произноси больше этих слов, не то я ударю тебя и не посмотрю, что ты жена моего брата. Ингельд, свернувшись на полу калачиком, тихонько заскулила: – Но ведь я еще так молода! Я не хочу быть вдовой! Неужели мне век теперь вековать без мужских объятий? Улф понял, что она права. Женщине нет еще и сорока, и многим мужчинам она решительно бы приглянулась. – Здесь мужчин для тебя не найти, – рассудил он. – Но ты могла, бы вернуться к своим соплеменникам. Ингельд, резко вскинув голову, посмотрела на Улфа, и ее глаза радостно блеснули. – А как я туда доберусь? – Мы можем тебя проводить. Вдова бережно провела ладонями по животу: – Скоро я буду слишком тяжела для путешествия. – Что ж, – сказал, подумав, Улф. – Дождемся полнолуния и в следующую же ночь отправимся. Сайрис попробовала было вмешаться: надо же, еще не пришли в себя после вылазки к Дельте, а уже помышляют о новом походе! Но перехватив жесткий, упрямый взгляд Ингельд, Найл догадался: она не отступится. Ингельд и думать не желала о каком-либо промедлении, хотя и понимала, что Сайрис права: безопаснее переждать хотя бы с месяц. Впрочем, ей было все равно, что станет с Улфом и Вайгом на обратном пути – сама-то она будет уже в безопасности, среди своих. Вскоре стало очевидным, что Вайг никуда пойти не сможет. Он был еще слишком слаб для перехода, и к тому же его то и дело донимала лихорадка. Из-за хромоты, да и из-за возраста, не мог отлучаться на большие расстояния и Джомар. |
