V

Грешников выставил Авениру пиво с креветками. Тонкие розовые панцири трещали в его пальцах, как семечки.

— Не станет алкоголя — люди начнут меньше уважать друг друга! Шеф сказал, что дело близко к завершению,— рассказывал он, развалясь в плетеном кресле пивного бара.— Твой доклад прошел на ура! Это лучшее мое дело! Так он сказал. А теперь дело мастера — напиться!

Авенир вот уже несколько минут истязал одну и ту же скользкую креветку. Он не выспался и был мрачен. Нутряная сила, прущая от Монумента, его квадратное лоснившееся лицо с шишкой, толстые руки и ноги — все раздражало Можаева. Ему очень хотелось испортить веселое настроение чавкавшего напарника, но он не знал, как бы это сделать поинтеллигентнее.

— Откуда Трофиму было знать о деньгах и планах Низовцева? — печально спросил он.

— От Вероники! — бодро отозвался Монумент.— Они же знакомы!

— Шапочное знакомство по клубу… — Авенир скептически скривился.

— Шалишь, брат! Не такое уж шапочное! Трофим прежде работал стриптизером в одном заведении. А партнершей в его номере была, угадай кто? Правильно!

«Борман меня с шеста снял!» — угодливо подсказала Можаеву память. Тьфу, черт, прости господи! Ему не везло сегодня с самого утра.

— Трофим ли выпытал у Вероники о деньгах Бормана, или эта киска навела его с азиатами на муженька, мне все едино. И так и так проходит. Главное, что дело сложилось. Ты не представляешь, как это редко бывает!

— Вероника — хозяйка вьетов? Верится с трудом.

— Что ты все ноешь сегодня! Лучше давай выпьем за хороших людей: нас так мало осталось! Или настроение мне хочешь испортить? Так и скажи!

— Нет, что ты! — испугался Авенир.— Я прорабатываю все варианты. А связи убитого бомбера отследили?

— Нет еще.— Монумент хлебнул пивка.— Мы не двужильные. Только-только с Трофимом закончили.

— А как же они мину поставили, если воронки не было?

— Ну откуда я знаю! — обозлился наконец Грешников.— Там же свалка! В коробку из-под обуви засунь, брось посредине дороги — никто не заподозрит. Вот вьет расколется — все и узнаем! Пей лучше пиво, чем вопросы задавать! Ах, как много выпито не нами!..

— А он расколется?

Монумент сморщился, сплюнул высосанную креветку:

— Вот зануда!.. Испортил-таки праздник, гений хренов! А я еще на медаль тебя подал… За помощь органам правопорядка в задержании опасного преступника! Шеф сказал, что подпишет…

— Спасибо. У Трофима родители не преподавали английский? Я так и думал…

Расставшись с Грешниковым, Авенир снова пошел в Ботанический сад и полдня блуждал по оранжереям, рассматривая диковинные растения и цветы. Там, среди зелени и влаги, он понял наконец причину своей хандры. Дело заканчивалось, и ему предстояло вновь стать сантехником. Это было его поражение. Оставшийся неузнанным хозяин вьетов мог торжествовать.

Авенир представлял себе, как этот тип пьет что-нибудь экзотическое, прохладное в кабинете с кондиционером где-нибудь в подполье «Детей Сиама» и насмехается над ним. Это должен быть человек незаурядный, первобытный по своим страстям, близкий по духу и мировоззрению к незамысловатой, но искренней философии маленького народа. Он должен быть щедрым, преданным в дружбе и беспощадным, изощренным в ненависти. Удивительно было Авениру, что в наше время сохранились еще души такой глубины и первозданной силы.

Тяжкую руку хозяина вьетов, его крутой нрав Авенир ощутил, едва только вернулся домой. У подъезда дома его арестовали. Задержали до предъявления обвинения, как поправил его дежурный в знакомом отделении.