Я жил с Серенио долго. Она не беременела, пока я был там, хотя прежде у нее был ребенок. Я мог бы остаться в племени с Шарамудои, если бы у нее были дети. Только перед самым отъездом она сказала, что, возможно, беременна. Почему я не остался? Она сказала, что не хочет быть моей подругой, хотя и любила меня, но я не любил ее так же. Она сказала, что я люблю брата больше любой женщины. Но я заботился о ней, хотя я любил ее не так, как Эйлу… Если бы я по-настоящему захотел, она стала бы моей подругой. Я знал это. Возможно, я использовал это как предлог для отъезда? И почему я уехал? Потому, что не стало Тонолана и я волновался о нем? Это единственная причина?

Если Серенио была беременной, когда я уходил, если у нее был другой ребенок, то понесла ли она от сути мужчины?

Был ли он… моим ребенком? Так сказала бы Эйла. Нет, это невозможно. Мужчины не могут иметь детей…

Когда мы доберемся домой, я узнаю, может ли она иметь детей. И что почувствовала бы Эйла, узнав, что у Серенио есть ребенок, который, возможно, и моя частица? Интересно, что подумает Серенио, когда увидит Эйлу? И что Эйла подумает о ней?»

Глава 13

Эйла с удовольствием встала и готовилась к отъезду, хотя было не менее жарко, чем вчера. Высекая искры из кремня, она подумала, что у нее нет никакого желания возиться с костром. Приготовленной вчера пищи и воды вполне хватало на завтрак. При мысли о Наслаждении, которое они вчера разделили с Джондаларом, она захотела забыть всю эту медицину, эти колдовские травы Изы. Если бы она не пила специальный настой, то можно было бы проверить, способна ли она забеременеть. Но Джондалар так опасался ее беременности во время Путешествия, что ей приходилось пить снадобье.

Она не понимала, как оно действует. Она лишь знала, что если пить по два глотка крепкого отвара «золотой нити» и маленькую чашку отвара корней шалфея ежедневно до самых месячных, то она не забеременеет.

С ребенком во время пути не было бы больших хлопот, но она боялась быть одной во время родов. Неизвестно, выжила ли бы она после родов Дарка, если бы не Иза.

Шлепнув комара на руке, Эйла проверила запас трав, пока согревалась вода. Трав ей должно было хватить еще на некоторое время. И это было хорошо, поскольку здесь она не видела подобных трав: они встречались в более высоких и сухих местах. Проверяя мешочки в своей сумке из меха выдры, она решила, что в случае необходимости трав вполне хватит, но ей хотелось заменить травы, заготовленные год назад, на более свежие. К счастью, надобность в них возникала нечасто.

Вскоре после отъезда они наткнулись на довольно широкий стремительный поток. Сняв груз с Удальца и положив его в лодку, Джондалар подошел к воде. Река под острым углом впадала в реку Великой Матери.

— Эйла, ты заметила, как этот приток присоединяется к основной реке? Не растекаясь, он несет свою воду прямо в главное русло. Вот причина быстрого течения, в которое мы попали вчера.

— Ты прав. — Она улыбнулась и добавила: — Тебе нравится докапываться до причин, не так ли?

— Вода не может течь быстро ни с того ни с сего. Я думал, что для этого есть причина.

— И ты нашел ее.

Эйла была рада тому, что у Джондалара особенно хорошее настроение. Они спокойно перебрались через реку. Волк все время был с ними, что тоже радовало ее. Даже лошади были спокойны. Она чувствовала себя посвежевшей и отдохнувшей. Все особенности флоры и фауны дельты великой реки и прилегающей к ней территории, по которой они ехали, им были известны, однако нынче она заметила некоторые перемены.

Птицы по-прежнему доминировали в окружающем мире. Было множество цапель и птиц других видов. В небе кружились большие стаи пеликанов и лебедей, там же летали белохвостые орлы, коршуны, канюки и чеглоки.