— Почему бы тебе не привязать повод к Уинни? Она следует за мной и не позволит Удальцу уйти в сторону, да и он привык идти за ней. И тебе надо будет следить лишь за шестом.

Он остановился и улыбнулся:

— Почему я сам до этого не додумался?!

Местность становилась значительно круче, и характер леса изменился довольно сильно. Лес стал редким и низкорослым. Здесь преобладали ели и сосны.

Они достигли высшей точки и взглянули вниз, по ту сторону хребта. Перед ними раскинулось обширное плато, на котором росли ели, пихты, сосны и лиственницы. Лес оттеняли золотисто-зеленые высокогорные луга и озера, в которых отражалось небо. Плато прорезали стремительные реки, заканчивавшиеся где-то вдали водопадами. А над всем этим высилась гора со снежной вершиной, окутанной облаками. Казалось, она так близко, что стоит протянуть руку — и дотронешься до нее. Солнце за горой отбрасывало на ее склоны разноцветные блики. Вдруг в воздухе засияла радуга.

Изумленные люди смотрели на открывшийся перед ними вид, восхищаясь красотой и безмятежностью природы.

Эйлу заинтересовала радуга. Похоже, это был добрый знак. Воздух здесь был прохладным и свежим, и Эйла вдыхала его с наслаждением, радуясь избавлению от смертельной жары равнин. К тому же исчез гнус. Как жаль, что придется покинуть это плато. Она устроила бы дом прямо здесь.

Улыбнувшись, она повернулась к своему спутнику. Джондалар был ошеломлен острым ощущением счастья, стремлением остаться здесь, на этом прекрасном плато, но более всего он был поражен красотой Эйлы. В тот миг ему хотелось овладеть ею, и это отразилось в его синих глазах. Неосознанно они двинулись навстречу друг другу, но помешали лошади. Уинни направилась вниз, и Удалец последовал за ней. Это заставило опомниться мужчину и женщину. Ощущая теплоту, нежность и некоторую неловкость за внезапный порыв, они начали спускаться по склону.

Утро того дня, когда по плану Джондалара они должны были добраться до стойбища племени Шарамудои, выдалось слегка морозным, что говорило о надвигающейся зиме. Эйла обрадовалась этому. В покрытой лесами холмистой местности Эйле казалось, что она уже бывала здесь раньше, хотя этого не могло быть. Все здесь было удивительно знакомым: деревья, растения, холмы. Когда она увидела висевшие на ветках орешки фундук, то не могла не остановиться и не сорвать их. Разгрызая слегка недозрелые в зеленой скорлупе орехи, она вдруг поняла, почему ей все кажется таким знакомым: именно такими были земли вокруг пещеры Брана, где она выросла.

Территория была знакома и Джондалару, и когда он нашел четкий след, то понял, что тропа, ведущая к краю плато, уже недалеко, они близко от цели.

Но тут Эйла, соскальзывая с лошади, крикнула:

— Джондалар! Остановись, посмотри! Черная смородина!

— Но мы почти дошли…

— Мы можем набрать ягод и для них… Я не ела такого с тех пор, как ушла из Клана. Попробуй, Джондалар! Есть ли что-нибудь вкуснее и слаще? — Ее руки и рот были окрашены соком. Она поглощала ягоды просто горстями.

Джондалар расхохотался:

— Посмотрела бы ты на себя… Ведешь себя словно маленькая девочка. Вся измазана… возбуждена…

Она не могла ответить, поскольку рот ее был набит смородиной.

Он попробовал несколько ягод, нашел их сладкими и вкусными и сорвал еще. Съев несколько горстей, он обратился к ней:

— Вроде бы ты хотела собрать ягод и для них. Но нам некуда положить их.

Подумав, Эйла улыбнулась и сняла плетеную шляпу.

Они заполнили ее ягодами на две трети, когда раздалось предупреждающее урчание Волка.