— Пожалуй. Дарво, возьми свои спальные меха и иди с Маркено.

Юноша встал, собрал свои вещи и вышел. Эйла заметила, что, несмотря на явное облегчение, вид у него был несчастный. Волк устроился в углу, а Эйла решила осмотреть Рошарио.

— Доландо, у тебя есть светильник или факел? Мне нужно побольше света, — сказала она.

— Наверное, нам понадобится еще один спальный мех, — заметил Джондалар. — Или мне попросить Толи?

Доландо предпочел бы остаться в одиночестве, но знал, что, если Рошарио проснется и боли возобновятся, молодая женщина поможет ей лучше, чем он.

— Меха вон там. Там есть и жир для светильника. В ящике возле двери. А мне нужно разжечь огонь.

— Я сама разожгу, — сказала Эйла. — Если ты дашь мне сухие веточки и прутья.

Он подал растопку, а также палочку с обожженным концом и плоский кусок дерева с несколькими выжженными углублениями. Но Эйла не взяла это. Вместо приспособлений она достала из мешочка на поясе два камня. Доландо с любопытством наблюдал, как она сложила маленькую кучку из сухих прутьев, щепочек и, наклонившись над ней, стукнула камнем о камень. К его удивлению, вылетела большая яркая искра и угодила прямо в ветки. Повалил дым, а после того как Эйла подула, появилось пламя.

— Как ты это делаешь? — спросил изумленный и слегка напуганный Доландо. Был ли предел могуществу этой женщины-Шамуда?

— Главное здесь — огненный камень. — Эйла подбросила в костер несколько тонких веточек, а затем более крупные.

— Эйла нашла его, когда жила в Долине, — объяснил Джондалар. — Там валялось много таких камней на берегу, и я набрал тоже. Завтра я покажу тебе, как они действуют, и дам тебе один. Посмотришь, на что это похоже. Возможно, в окрестностях попадаются такие камни. Как видишь, с ними огонь получается быстрее.

— Где, ты сказал, лежит жир? — спросила Эйла.

— В ящике возле входа. Сейчас достану. Там и фитили. Доландо положил мягкий белый жир в каменную чашку, вставил туда палочку, обвитую лишайником, и поджег. Жир сначала слегка забрызгал, но затем расплавился, лишайник стал впитывать его, появилось пламя, оно было ярче обычного из-за деревянной основы фитиля.

Эйла бросила в костер камни для приготовления чая, проверила уровень воды в деревянном сосуде и хотела долить, но Доландо взял сосуд и сам пошел за водой. Пока он ходил, Эйла и Джондалар разложили спальные меха на широкой скамье. Затем Эйла отобрала травы, чтобы приготовить успокаивающий чай, — в этом нуждались все. Для Рошарио она сделала специальный настой.

Затем они сели и в тишине стали пить чай, что вполне устраивало Доландо, поскольку он боялся, что его вовлекут в разговор. Эйла же просто не знала, о чем говорить. Она пришла сюда ради Рошарио, хотя предпочла бы быть в любом другом месте. Пребывание под одной крышей с человеком, который ее ненавидел, было не слишком приятным, и она испытывала благодарность к Джондалару за то, что он остался с ней. Джондалар же выжидал, чтобы кто-нибудь начал беседу, однако вскоре он почувствовал, что тишина предпочтительнее.

Они уже заканчивали пить чай, когда Рошарио начала стонать и метаться во сне.

Взяв светильник, Эйла подошла к ней. Рука женщины опухла и была очень горячей, жар чувствовался даже через повязку. Свет и прикосновение Эйлы разбудили Рошарио. В глазах ее сквозила боль, но, разглядев Эйлу, она попыталась улыбнуться.

— Я рада, что ты проснулась, — сказала Эйла. — Я должна снять шину и ослабить палочки, но ты мечешься во сне, а твоей руке нужен покой. Я приготовлю свежую мазь, чтобы уменьшить воспаление, но сперва дам тебе что-нибудь от боли. Продержишься немного?

— Да, делай что нужно. Доландо посидит и поговорит со мной.