Изменить размер шрифта - +
Он единственный говорил на языке Зеландонии.

Эйла вышла, а Джондалар, надев тунику, тоже вылез из шатра. Делая свои дела, он продолжал думать о Нории и ее ребенке. Хадума ведь говорила, что он родится.

Он увидел Эйлу, которая шла к ручью со шкурой серны на плече. Ему тоже захотелось вымыться, но смущал холод. Конечно, он мог при необходимости переплыть реку, например, но так ли уж нужно лишний раз лезть в холодную воду? Об этом он размышлял, еще когда путешествовал с братом.

Но это не повод избегать умывания, хотя Эйла ни слова не сказала бы ему… Надо отметить, ему нравилось, как пахнет ее тело. Она не боялась холодной воды. Иногда она взламывала лед, чтобы вымыться, и его удивляло, как она могла выдержать такой холод.

Она вышла из ручья. Джондалар подумал, что следовало бы устроить стоянку на несколько дней. После переправы она, возможно, простудилась. А может быть, она настолько привыкла к холодной воде, что недолгое купание не принесет вреда…

Их Наслаждение было необычайно острым и приятным, хотя все кончилось быстро. И сейчас, глядя на Эйлу, вышедшую из воды, он опять воспылал желанием, решив, что в этот раз все будет медленно.

 

Дождь то прекращался, то припускал вновь, когда они вышли на равнину между рекой Великой Матери и не уступающей ей по размерам Сестрой. Они направились на северо-запад, хотя их путь был далеко не прямым. Центральная равнина напоминала степи на востоке и в общем-то была их продолжением, но протекавшие здесь реки в значительной мере определяли характер местности. Часто петляющая, с большим количеством притоков река Великой Матери, в частности, создала огромные болота и просторные сухие степи.

Старицы, возникшие в результате резкого поворота рек, болота, влажные луга и богатые сочными травами поля — все это придавало разнообразие великолепным степям и служило прибежищем для неимоверного количества самых разных птиц.

Однако такой ландшафт часто заставлял искать обходные пути. Обилие птиц уравновешивалось разнообразием животного и растительного мира. В целом все это не отличалось от восточных равнин, но здесь было все так сконцентрировано, как если бы большая по размерам территория ужалась, но количество живности осталось то же самое.

Долина, окруженная горами и нагорьями, которые питали ее водой, была богата лесом, часто весьма своеобразным, особенно на юге. Кусты и деревья, которые в других местах имели карликовые размеры, здесь, у воды, вырастали в полную силу. На юге же, в районе слияния рек, болота и овраги увеличивались после каждого половодья. Между холмами незаметно росли ольха, осина, береза, на возвышенностях — ива, изредка дуб и бук. Сосны предпочитали песчаную почву.

Почва представляла собой смесь лёсса и чернозема. Но встречались также пески и гравий. Предгорья были покрыты хвойным лесом, доходившим до равнины, который давал убежище различным животным. Несмотря на все это разнообразие условий, травы были преобладающим видом растительности.

Так как Эйла и Джондалар двигались с юга равнины на север, зима подступала быстрее, чем обычно. Ветер приносил запах мерзлой земли. Непостижимо огромный ледник, занимавший обширные пространства, лежал прямо перед ними, идти до него оставалось гораздо меньше, чем уже было пройдено. Со сменой сезона набирал силу ледяной ветер. Дожди сразу же прекратились, так как тучи разрывались в клочья постоянно дующим ветром. Его резкие порывы срывали сухие листья с деревьев, пополняя красочный ковер у их подножий. Но затем вдруг тот же порыв вздымал вверх памятки лета, яростно крутил и затем бросал в другом месте.

Но сухая холодная погода была больше по сердцу путникам. Им было даже уютно в парках и капюшонах. Джондалару сказали верно: охота на центральной равнине была легкой, а животные — упитанными и здоровыми после лета. Это было время, когда дозревали или уже созрели зерновые, фрукты, орехи и коренья. Им не пришлось тратить походные запасы, они даже пополнили их, когда убили гигантского оленя и решили остановиться и отдохнуть несколько дней, пока сушили мясо.

Быстрый переход