— Эйла! Ты понимаешь, что это значит? — Джондалар почти кричал от возбуждения.

— Не очень.

— Наконечник проткнул мишень и остался там, а копье в общем-то не пострадало. А это значит, что я могу приделать другой наконечник к такому же короткому древку и мне не нужно новое длинное копье. Я могу сделать два, несколько наконечников, но само копье делать не придется. Нужно запасти наконечники с короткой вставкой и несколько длинных копий. Даже если мы лишимся одного копья, то его не так трудно восстановить. Попытайся бросить! — Он вытащил наконечник из цели.

— Я не очень-то умею делать ровные длинные копья, и они не так хороши, как твои. Но одно-то все же сделаю. — Она выглядела такой же взволнованной, как и Джондалар.

За день до отъезда они проверили, что удалось поправить после нашествия барсука, постелили посредине барсучью шкуру, чтобы показать, кто виновник разрухи, и выложили подарки. Корзину с мясом повесили на большую кость мамонта, чтобы ни один хищник не мог достать ее. Эйла поставила на видное место несколько корзин, подвесила пучки сушеных лечебных растений, тех, что были в ходу у Мамутои. Джондалар оставил особенно тщательно сработанное копье. Снаружи на шесте укрепили подсохший череп зубра с огромными рогами. Рога и другие части черепа зубра могли пойти в дело, а сам он указывал, какого рода мясо хранилось в корзине.

Волк и лошади, казалось, чувствовали грядущие перемены. Полный возбуждения Волк сновал по стойбищу, Удалец носился вприпрыжку по лугу, а Уинни неподалеку наблюдала за Эйлой и откликалась ржанием, когда та взглядывала на нее.

Прежде чем лечь спать, они упаковали весь груз, кроме спальных мехов и предметов, необходимых для завтрака. Шкуры для палатки были прокопчены над костром, затем сшиты и упакованы в сумку. Теперь они сворачивались с трудом, но по мере использования шкуры станут мягче и гибче. В последний вечер в удобном жилище Эйла следила за отблесками огня на стенах, ощущая, что так же от света в полутьму бегут ее мысли. Она жаждала продолжить путь, но ей жалко было расставаться с жилищем, которое за несколько дней стало их домом. Конечно, здесь не было людей… Проживя несколько дней, она поймала себя на том, что то и дело посматривает на склон, ожидая увидеть людей, возвращающихся в стойбище.

Хотя она и понимала, что они вернутся неожиданно, но надеяться уже было не на что. Сейчас она думала о том, что, возможно, они повстречают кого-нибудь по пути к реке Великой Матери. Несмотря на любовь Джондалара, Эйла скучала по людям — женщинам, детям и старикам, по смеху и разговорам. Но ей не хотелось заглядывать на много дней вперед, размышляя, встретится ли им еще одно стойбище на пути. Ей не хотелось думать и о народе Джондалара или о том, как долго добираться до него, и не хотелось думать о том, как они переправятся через быструю широкую реку в утлом круглом суденышке.

Джондалар тоже не спал и думал о дальнейшем пути. Хотя он был рад, что можно двигаться дальше, но все же считал, что стоянка была полезной. Палатка высохла, они запаслись мясом, восполнили потерянное снаряжение, к тому же он изобрел составное копье. Он был рад тому, что теперь у них есть лодка, но, даже имея ее, было довольно сложно переправиться через реку с ее мощным течением. Вероятно, море было уже недалеко, и трудно надеяться, что дальше поток станет уже. Могло случиться всякое. Он был бы рад, если бы переправа была уже позади.

Глава 10

Ночью Эйла часто просыпалась. Как только в дымовом отверстии проглянул ранний утренний свет, расплылся по мрачным закоулкам, уничтожая тьму, прогоняя тени и обнажая покрытые мраком вещи, она полностью открыла глаза.