Он зажег три свечи — каминное пламя слегка закоптило их дымом — и поставил у постели. Затем влез в тайник, где держал немногие личные вещи, принесенные сюда оруженосцем, и достал книгу в потрескавшейся обложке — последнюю из купленных и уже прочитанную. Пассаж, который его заинтересовал, он отметил при чтении, чтобы потом было легче найти.

«Легенды о Праведном Слуге, именуемом «Синир Кушку» на языке древней страны Пу’т, называют его последним и величайшим оружием Морада, хотя по-прежнему неясно, в какой степени он является измышлением Морадовой шпионской сети и плодом необычайных озарений, сопровождавших последнее, предсмертное безумие дракона».

Гедер уткнул палец в строку, силясь вспомнить все то, что когда-то знал о восточных языках.

Синир Кушку.

Конец Всем Сомнениям.

Китрин

— Я говорю, что зло существует. — Мастер Кит удобнее перехватил прижатый к боку ларец. — А сомнения служат от него противоядием.

Ярдем взял ларец из рук старого актера и водрузил поверх груды остальных.

— Если во всем сомневаться, — возразил тралгут, — то как тогда узнаешь правду?

— Постепенно. Оставляя факт до дальнейших уточнений. Важнее задуматься о том, так ли уж хороша неколебимая бездоказательная уверенность. По-моему, нет.

Капитан Вестер что-то нечленораздельно рыкнул, как пес, готовый броситься на врага, и Китрин с трудом подавила желание вжаться в угол.

— А по-моему, — с нажимом произнес капитан, — сотрясание воздуха ненужными вопросами только замедляет работу.

— Виноват, сэр, — бросил тралгут.

Мастер Кит кивнул, молча извиняясь, и зашагал вниз по хлипким деревянным ступеням, ведущим на улицу. Сандр и Шершень, которые вдвоем тащили наверх очередной ларец с драгоценностями, прижались к стене, давая старику пройти, а Китрин, в свою очередь, посторонилась, пропуская их к Ярдему, — тот устанавливал ларцы в новом жилье. Влажный прохладный ветер, пахнущий конским навозом, проникал в окно вместе с дневным светом, навевая Китрин мысли о весне.

— Он что, священником был в юности? — Маркус кивнул в сторону выхода. — Только и разговоров что о вере, сомнениях и природе истины. Как будто мы опять в караване и выслушиваем проповедь на завтрак и ужин.

— Он правильно говорит! — вступился Ярдем.

— На твой вкус.

— А может, он и вправду был священником, — пожал плечами Шершень. — Это же мастер Кит. Скажи он нам, что взошел пешком по отвесному склону, чтобы распить кувшин пива на двоих с луной, я бы поверил. Капитан, там остались два ларца размером, как этот последний, и еще болванки из воска.

— Из воска? — переспросил Маркус.

— Банковские книги, — объяснила Китрин. — Их запечатали воском, чтобы уберечь от сырости.

«И правильно сделали, — добавила она мысленно. — Иначе что с ними было бы после того, как их прятали в пруду». Воображение тут же нарисовало ей трещину в воске, и бесчисленные страницы с расплывшимися чернилами, и гниющую под защитным слоем бумагу. А вдруг книги испорчены? Что она скажет магистру Иманиэлю? А банкирам в Карсе?

— Несите все сюда, — велел Маркус. — Где-нибудь разместим.

Шершень кивнул, а Сандр уже спускался по лестнице — на Китрин он даже не глянул, и она попыталась убедить себя, что ей все равно.

Китрин отлично понимала, что от нового помещения капитан не в восторге.