Окоченевший от холодного ветра и погруженный в размышления, он умудрился не заметить во дворе дома чужой экипаж, который ждал у конюшен. Старый тралгут, раб-привратник, при виде хозяина беспокойно дернул ухом.

— С возвращением, мой господин. — Раб поклонился, звякнула серебряная цепочка. — Час назад прибыл посетитель, мой господин.

— Кто?

— Куртин Иссандриан, мой господин.

Сердце Доусона внезапно сжалось, в жилах запела кровь. Зимний холод, разочарование от встречи с Даскеллином — все разом исчезло. Барон взглянул на Винсена Коу; тот был потрясен не меньше его.

— И ты его… впустил?

Раб-тралгут, сжавшись от страха и отчаяния, склонил голову.

— На этом настояла ваша супруга, господин.

Доусон, вытащив меч, взлетел по лестнице, прыгая через три ступеньки. Если Иссандриан хоть пальцем тронул Клару, он сейчас получит самую краткую и кровавую революцию в мировой истории. Доусон сожжет кости врага на площади и помочится на пепел.

У портика его догнал Коу.

— Найди Клару, — велел барон. — Отведи в ее покои. Убей любого чужака, кто сунется.

Егерь коротко кивнул и исчез в путанице коридоров — стремительный и бесшумный, как ветер. Доусон, неслышно шагая по собственному дому с мечом в руке, за ближайшим углом наткнулся на служанку, которая только ахнула при виде вооруженного хозяина. Псы, поскуливая и рыча, подбежали к нему у входа в оранжерею и пересекли порог вместе с ним.

Иссандриан сидел в западной гостиной, глядя на огонь в камине. Волосы, длинные не по нынешней моде, лежали на плечах львиной гривой, вызолоченные светом пламени. Заметив меч, Иссандриан не пошевелился, лишь вздернул брови.

— Где моя жена? — спросил Доусон. Сзади зарычали собаки.

— Не знаю. Она привела меня сюда дожидаться вашего возвращения, больше я ее не видел.

Доусон сощурился, пытаясь уловить подвох. Иссандриан взглянул на собак, скалящих зубы, потом вновь на Доусона. Ни малейшего страха в глазах.

— Если она вам нужна безотлагательно, я могу подождать.

— Ради чего вы пришли?

— Ради блага королевства. Мы искушенные люди, лорд Каллиам. И оба хорошо знаем, к чему ведет избранный нами путь.

— Не понимаю, о чем вы.

— О том же, о чем все. Иссандрианова клика против Каллиамовой, а между ними мечется король Симеон, не зная, к кому примкнуть.

— Я не позволю так отзываться о его величестве в моем присутствии.

— Вы позволите мне встать, лорд Каллиам? Или честь велит вам спускать собак на безоружного?

Усталость в голосе Иссандриана охладила Доусона. Он вложил меч в ножны и сделал знак псам. Те, умолкнув, отступили. Иссандриан поднялся. Высокий — выше, чем помнил его Доусон, — уверенный, спокойный. И более царственный, чем сам Симеон.

— Может, хотя бы поговорим о перемирии?

— Если у вас есть что сказать, говорите.

— Прекрасно. Жизнь меняется, лорд Каллиам. Не только здесь. В Халлскаре готовы низложить короля и выбрать нового. Саракал и Эласса пошли на уступки купцам и фермерам. Власть, которой в свое удовольствие распоряжалась знать, постепенно слабеет, и, чтобы Антея благополучно влилась в новую эпоху, мы тоже должны измениться.

— Я слышал эти песни. Мне не нравится мотив.

— Не важно, нравится он нам или нет. В мире грядут перемены. И нам остается либо их принять, либо попытаться остановить их поток.

— Значит, ваш фермерский совет был самоотверженным деянием в пользу короны, да? И ваше собственное возвышение тут ни при чем? Придумайте что-нибудь более правдоподобное, шито белыми нитками.