Если бы только не разочарование на отцовском лице. И не фальшивые слова ободрения, которые непременно последуют. «Ты сделал что мог, мой мальчик, я все равно тобой горжусь»… Отец наверняка постарается защитить Гедера от позорной славы, а это тяжелее всего. Уж лучше смерть от рук разъяренной толпы. Собственное унижение, какое угодно болезненное, он переживет. Смотреть на унижение отца будет выше сил. Значит, он обязан найти выход. Обязан.

На служанку, вошедшую с щеткой и совком, чтобы убрать осколки стекла, Гедер едва взглянул. В разбитое окно задувал холодный ветер, однако юноша так и не велел застеклить раму. У него есть кожаный плащ. Он защитит от холода. А если и нет — какая разница…

Свет от окна полз по стене, наливаясь алым по мере того, как солнце клонилось к закату. Слуга из первокровных вошел в комнату, помедлил в нерешительности и принялся разводить огонь в камине. У Гедера затекли ноги, однако он не двигался с места. Тот же слуга чуть погодя вернулся с куском кожи и заделал окно. В комнате стало темнее.

Если Терниган не поплатится за поражение Гедера — будет нечестно. Ведь это Терниган поставил его управлять городом без советников, без поддержки верных людей. Если уж кому и стыдиться происшедшего в Ванайях — то именно лорду-маршалу. Хотя, конечно, этому не бывать. Ведь если карать Тернигана за то, что положился на Гедера, то надо карать и короля Симеона за то, что он доверил власть Тернигану. Так что вину возведут на одного Гедера, и с этим ничего не поделать.

И все же планы Тернигана оставались непонятны. Приказ изумил всех, даже сам Гедер додумался до правдоподобной разгадки только с помощью Джорея Каллиама. Назначение казалось абсурдным, в правильности выбора были убеждены лишь двое — Гедер и лорд Терниган. Они единственные верили в успех…

Или нет. Вдруг в успех не верил никто? С самого начала?

— Ничего себе, — громко сказал пустой комнате Гедер.

Он повернулся — колени от долгого стояния подкосились, и юноша, припадая на обе ноги, доковылял до кресла у камина. Мозг лихорадочно работал. Ему столько раз говорили, что Ванайи — пешка в более крупной игре, и только сейчас он это понял.

Первое: как ни больно признавать, Гедер никоим образом не годится в градоначальники.

Второе: Терниган поставил его управлять Ванайями.

Третье: Терниган не дурак.

Значит, Терниган — по неким причинам, ради неких интриг — сознательно стремился ввергнуть Ванайи в хаос. А Гедер оказался подходящей жертвой.

Разбитая губа треснула от улыбки. От смеха выступила кровь.

«Ваше величество, — начиналось письмо, — как протектор Ванайев я вынужден заключить, что политическая обстановка при дворе делает долгосрочную власть в Ванайях невозможной».

Гедер еще раз пробежал страницу глазами. За ночь он набросал полдесятка вариантов письма, от гневных обвинений до самоуничижительных покаяний, окончательную же форму он позаимствовал из грамоты, которую Маррас Тока послал королю Халлскара несколько столетий назад. Полный ее текст содержался в одной из книг, и стиль — в меру эмоциональный и в меру неброский — вполне соответствовал цели. Чтобы не отягощать совесть даже отдаленным намеком на плагиат, Гедер изрядно переделал текст, однако структура изначального послания проступала даже сквозь измененные строки. Трактат с цитированной грамотой Марраса Токи так и лежал на столе, и Гедер — с легкой душой, как никогда за последние недели, — пролистал его заново.