Наконец актеры ушли со сцены, и Маркус, обойдя фургон, направился к мастеру Киту. Тот, уже переодетый в привычную одежду, стоял у парапета набережной и обтирал лицо мягким лоскутом. При виде Маркуса он улыбнулся:

— Капитан! Приятная встреча. Как вам пьеса?

— Очень правдоподобна.

— Рад слышать. Шершень! Веревку убери! Нет, на которой стоишь!

Шершень отпрыгнул в сторону, мастер Кит покачал головой.

— Порой даже удивительно, как он умудряется встать с постели и не сломать ногу.

— Кэри играет все лучше, — заметил Маркус.

— Мне кажется, она стала увереннее. К концу года, наверное, уже освоит все роли Опал. Я все еще надеюсь найти здесь девушку на замену Кэри. Можно и Смитта нарядить в платье и заставить говорить фальцетом, но в трагических сценах, боюсь, такое будет смотреться легковесно.

— Подходящие есть?

— Не так уж много. С некоторыми я говорил. Одна талантливее других, но лгунья. А я убежден, что надежный спутник в дороге гораздо лучше, чем хорошая актриса на сцене. Актерскому ремеслу я вроде бы способен научить. А как стать достойным человеком — наука более трудная.

Маркус сел, прислонившись спиной к парапету. На западе солнце зашло за крыши, и только облака над головой еще сияли золотистым и розовым. Кит в последний раз вытер глаза и спрятал лоскут за пояс.

— Сразу за стеной есть таверна, — сообщил он. — Нас пускают в задние комнаты бесплатно всякий раз, когда мы здесь выступаем. Если хотите, пойдемте с нами.

— Я подумаю.

Мастер Кит скрестил руки, взгляд стал внимательнее.

— Капитан… Надеюсь, с банком все в порядке? Из того, что я слышал, можно заключить, что наша девочка вполне справляется.

— Люди только и делают, что несут ей деньги.

— Мы ведь на это и надеялись?

— Да.

— И все же?

Маркус, прищурившись, взглянул на здание бань. Куртадамы у входа перекрикивали друг друга, указывая на вход, с них не сводила глаз долговязая тралгутка.

— У меня к вам просьба, — сказал Маркус.

— Что вы задумали?

— Скажите мне еще раз, что она имеет право делать что хочет, даже ошибаться. И что мне не нужно бежать и смягчать все углы на ее пути.

— Вот оно что.

— Она играет на таких ставках, о величине которых даже не подозревает. И играет против людей, у которых за плечами десятилетия опыта. И…

— И?..

Маркус провел рукой по волосам.

— Она себя не щадит. И не видит, сколько собственной жизни вкладывает в дело. А когда все рухнет… Меня тянет остановить все прямо сейчас. Пока с ней ничего не стряслось.

— Насколько я понял, вы хотите ее защитить.

— Нет, — покачал головой Маркус. И тут же поправился: — Да. А защищать женщин у меня не очень-то получается. Поэтому скажите мне, что незачем и пробовать.

— А почему вы не пошли к Ярдему? Он ведь, кажется, знаком с вами дольше моего?

— Я знаю, что он скажет.