|
Гедер когда-то танцевал с баронессой Остерлингских Урочищ на пиру в его честь, но винные пары и общее смущение изрядно стерли ее образ в памяти, так что сейчас, спустя месяцы, Гедер бы ее не узнал. Джорей явно унаследовал от нее некоторые черты — и особенно выражение глаз. По лицу леди Каллиам порхнуло мимолетное, как крыло мотылька, удивление; за ее спиной показалась болезненно-бледная темноглазая женщина — должно быть, Фелия Маас.
— Ах, прости, милый! — воскликнула Клара Каллиам. — Я не знала, что у тебя гости. — Что ты, мама. Мы надеялись, что ты к нам присоединишься. Ты ведь помнишь Гедера Паллиако? — Как я могла бы забыть героя, удержавшего восточные ворота? Я давно не видела вас при дворе, сэр Гедер, но мне сказали, что вы путешествуете. Вероятно, уезжали по делам? Позвольте представить мою кузину Фелию. Темноглазая женщина, перешагнув порог, протянула руку Гедеру и облегченно улыбнулась, будто ожидала опасности и теперь радуется, что она миновала. Гедер поклонился в ответ. Леди Каллиам, заметив жреца, вскинула брови, и Джорей поспешил вмешаться: — Дамы, позвольте представить — Басрахип. Жрец, Гедер привез его из Кешета. — Вот как? — откликнулась леди Каллиам. — Не знала, что вы коллекционируете жрецов. — Я и сам не ожидал, — ответил Гедер. — Не угодно ли присесть? Как и собирался, Гедер усадил Фелию Маас напротив себя, спиной к Басрахипу. Джорей устроился за письменным столом, его мать опустилась рядом в кресло — к счастью, не отгородив жреца от Гедера. — Маас, — протянул Гедер, как бы припоминая, хотя весь разговор он продумал заранее. — В Ванайях у меня в подчинении служил некий Альберит Маас — не родственник ли вам? — Племянник, — ответила Фелия. — Племянник мужа. Альберит вас часто вспоминал после возвращения. — Значит, вы баронесса Эббинбау? В ванайскую кампанию я служил под началом сэра Алана Клинна — он, кажется, друг вашего мужа? — О да, — улыбнулась Фелия. — Сэр Алан ближайший, преданнейший друг Фелдина. За ее спиной Басрахип, глядя в пространство, словно бы прислушивался к чему-то слышному ему одному. Он качнул головой. «Нет». — Но ведь их пути разошлись, не правда ли? Кажется, мне кто-то рассказывал, — небрежно заметил Гедер, будто и вправду повторяя чью-то сплетню. Лицо Фелии замерло, и лишь глаза метнулись от Гедера к леди Каллиам и обратно. При виде ее сжатых в страхе рук и скорбно дрогнувших губ Гедер почувствовал, как в груди разливается тепло: кажется, он на верном пути. Мать Джорея, сидящая рядом, взглянула на него заинтересованно. — Вы, должно быть, неправильно поняли, — вымолвила Фелия. — Алан и Фелдин прекрасно ладят. «Нет». — Алан Клинн мне всегда нравился, — заявил Гедер из одного удовольствия обмануть женщину, которая не способна ответить тем же. — Ужасно, что его обвинили в подготовке мятежа наемников. Ваш муж, надеюсь, не пострадал? — Нет-нет, благодарю вас. Нам очень повезло. «Да». — Лорд Паллиако, — повернулась к нему леди Каллиам, — чему мы обязаны удовольствием вас сегодня видеть? Гедер взглянул на Джорея и затем на леди Каллиам. Он планировал задавать вопросы постепенно, начиная с самых невинных, и выяснить всю правду, сколько сможет. Он думал подбираться медленно. Однако Фелия Маас сжималась от страха все больше, улыбка таяла, исходящий от нее страх ощущался чуть ли не физически — и Гедер решился. |
