— Президент уже решила, что ответить галактам? — мрачно спросил он.

— Нет, — ответил Стивенсон. — А если и решила, то держит это в тайне. Пока от нее не требуют официального ответа, она будет помалкивать. Тем более что галакты, скорее всего, даже не подозревают, сколь много нам известно об их намерениях. С разведкой у них дела обстоят неважно.

— Или просто не считают нужным собирать о нас сведения. Мелко нас видят и по-своему правы, — ответил Мугаби, не открывая глаз.

— Мне кажется, они некомпетентны ровно настолько, насколько кажутся, — сказал адмирал. — Да и чего им тревожиться, пока они имеют самую большую дубинку во вселенной? Кроме того, их надменность мешает им воспринимать всерьез кого бы то ни было, кроме себя. Они устанавливают правила игры так, как им удобно, и всегда выигрывают.

— А если правила начинают их стеснять, придумывают новые. — Мугаби открыл глаза и почти с вызовом взглянул на адмирала.

— К сожалению, вы правы, — вздохнул Стивенсон. — Во всяком случае, ради того, чтобы покончить с нами, они подкорректировали свои законы.

Мугаби хмыкнул. Говорить было не о чем, оставалось только удивляться, что Совет Федерации так долго медлил. Как ни смешно, все эти летающие тарелки еще в конце двадцатого столетия должны были навести людей на мысль, что внеземной разум пристально наблюдает за развитием человечества. Один из прапрадедов Мугаби был специальным агентом организации, называвшейся ФБР, и вел дневник с почти фанатичной дотошностью. Мугаби прочел его, учась в высшей школе, и был буквально ошарашен тем, сколько летающих тарелок пришлось наблюдать его прапрадеду. Специальный агент Уинтон делал свою работу добросовестно, но в дневнике он высмеивал возможность обнаружить чужой разум. Зачем тому, кто способен совершать межзвездные перелеты, держать под наблюдением планету, населенную аборигенами, которые едва начали выходить в космос? Чем человеческая раса может оказаться столь интересна для куда более развитой цивилизации? И чего ради ей хранить свое присутствие в тайне от аборигенов, если те для них и вправду интересны?

Мугаби считал, что замечания его прапрадеда были естественны для человека своего времени. Во всяком случае, он был последователен, высмеивая на страницах своего дневника чокнутых и параноиков, призывавших к бдительности и стращавших современников возможностью инопланетного вторжения. Увы, теперь-то человечество знало, что чокнутые и параноики оказались правы. И все же Квентин Мугаби до сих пор не мог понять, почему галакты столько ждали, прежде чем принять решение разделаться с человеческой расой, быстрое развитие которой угрожало их уютному и сытому существованию. Их уверенности в том, что они могут по своему произволу творить суд и расправу над всеми остальными обитающими во Вселенной расами.

Собственно говоря, причина медлительности галактов была общеизвестна и крылась в их приверженности к стабильности. Но в человеческом сознании не укладывалось, что так называемое правительство могло, в буквальном смысле этого слова, веками возиться с принятием решения, необходимость которого была изначально очевидна каждому члену Совета Федерации.